В евангельском чтении этой недели, притчею о блудном сыне Святая Церковь призывает чад своих к покаянию.

1. Необходимость покаяния (ст.11–16) имеет свое основание:

а) В глубокой греховности человека.

Начало греха — своеволие и гордость; «Отче! дай мне следующую мне часть имения» (ст.12).

Сущность греха — отпадение от Бога; «По прошествии немногих дней младший сын … пошел в дальнюю сторону» (ст.13).

Обнаружение греха — беспутная жизнь: «расточил имение свое, живя распутно» (ст.13).

б) В пагубных последствиях, которыми сопровождается грех.

Потому что в грешнике остается еще жажда спасения: «настал великий голод» (ст.14); он чувствует свое несчастное состояние: «начал нуждаться» (ст.14); ищет помощи себе, но напрасно: «пошел, пристал к одному из жителей страны той» (ст.15) и наконец нигде не находит спасения: «придя же в себя» (ст.16).

2. Сущность покаяния (ст.17–20)

состоит в том, что:

а) грешник одумывается: «придя же в себя» (ст.17);

б) сознает тяжесть своего положения: «сколько наемников … избыточествуют хлебом» и проч. (ст.17);

в) питает в себе благую решимость: «встану, пойду к отцу» (ст.18);

г) исповедует свои грех: «отче! я согрешил» и т. д. (ст.18);

д) смиряется: «уже недостоин называться сыном твоим» и проч. (ст.19);

е) действительно возвращается на путь правый: «встал и пошел к отцу своему» (ст.20).

3. Следствия покаяния (ст.20–32):

а) по отношению к милосердому Отцу небесному.

Бог издали видит кающегося грешника: «и когда он был еще далеко, увидел его отец» (ст.20); облегчает ему исполнение его доброй решимости (ст.21); осыпает его знаками отеческой любви, дарует ему благодать и спасение (ст.22, 23); приглашает всех небожителей к участию в радости о покаявшемся грешнике (ст.24).

б) По отношению к людям, превозносящимся собственной праведностью (ст.25–32).

Их жестокая зависть возмущается таким любвеобильным отношением милосердого Отца к раскаявшемуся сыну: «осердился и не хотел войти» (ст.28). Они обвиняют Бога в несправедливости (ст. 29, 30); не замечают при этом благости Божией к ним самим (ст.31) и не находят основания принимать участие в радости о возвращении великого грешника на путь добродетели (ст.32).

Таким образом, на основании дневного евангелия проповедник может говорить вообще, или о необходимости покаяния, или о свойствах покаяния, или о плодах покаяния.

В частности,

ст. 12 дает ему повод беседовать о своеволии и гордости, как начале всякого греха;

ст. 13 — о том, что сущность греха состоит в удалении от Бога, что забвение Бога всегда сопровождается беспутной жизнью, или что «человек, забывший Бога, не может быть честным и добродетельным;»

ст. 14–16 — о гибельных последствиях греховной жизни, ощущаемых грешником уже здесь на земле;

ст. 17 — недовольство грешника самим собой служит началом его раскаяния, или, наоборот, кто доволен самим собой, тот далек от покаяния;

ст. 18, 19 — о том, что многие всю жизнь свою каются только на словах, но не на деле;

ст. 20 — о том, что «Бог видит сердце кающегося грешника и принимает его с любовью;»

ст. 24 — о великой радости ангелов и святых о покаявшемся грешнике и т. д.

«И сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения» и т. д. (ст.12).

В притче нынешнего евангелия о блудном сыне изображается:

1. Падение грешника.

С чего оно начинается? Падение блудного сына началось с того, что он захотел жить на свободе, вдали от родительского надзора. «Отче», говорит он, «дай мне следующую мне часть имения» (ст.12)! Едва достигнув юношеского возраста, сын уже возмечтал, что родительский дом для него тесен, что он сам уже может располагать и своим имением и собой. Мудрый отец, для опыта, дает требуемое, и сын, «собрав всё, пошел в дальнюю сторону» (ст.13), чтобы там, без надзора, без стеснений пожить в свое удовольствие. Вот «начало» падения грешника!

а) В стремлении к жизни вне строгого подчинения Богу, вере и церкви скрывается начало и нашего отпадения от Отца небесного.

Благое иго Христово кажется для многих стеснительным и заповеди Его тяжкими. Мы думаем, что нет особой нужды соблюдать в точности церковные уставы. Нам кажется, что мы можем служить Богу, не отказываясь от служения миру. Мы считаем себя довольно «зрелыми» для того, чтобы самим судить, что нам полезно или вредно, и довольно сильными, чтобы в случае нужды противостать гибельным соблазнам и искушениям. К тому же наш разум внушает нам, что мы существа «свободные:» почему же, думаем мы, не испытать, какое счастье заключается в полном распоряжении свободой?

«Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю» (Быт. 3:1)?

И вот, мы восстаем против закона, требующего повиновения. Перестаем заниматься словом Божьим, и преклоняем свой слух к мудрованиям мирских учителей. Реже посещаем храм Божий или стоим в нем невнимательно и рассеянно, и наконец с каждым днем более и отходим «в дальнюю сторону.»

б) К чему приводит такое уклонение от Бога и Его церкви?

Преступный юноша хотел распоряжаться богатством иначе, чем распоряжается отец — и «расточил» его, «живя распутно» (ст.13). Он хотел купить на свое богатство множество удовольствий — и встретил «великий голод … и начал нуждаться» (ст.14). Он искал независимости — и нашел жестокое и унизительное рабство: «пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней» (ст. 15, 16).

Не то же ли самое бывает и с нами, когда мы удаляемся от Бога? Желая распоряжаться богодарованными нам силами и способностями по своей воле, a не по воле Божией, мы неизбежно их «расточаем.» Вместо насыщения, встречаем «великий голод.» Вместо истинной свободы чад Божиих, подвергаемся «рабству греха» (Иоан. 8:34). [105]

2. Восстание грешника.

а) Блудный сын не остался навсегда в несчастном положении.

Утомленный суетой, изнуренный голодом, он осознал свое безрассудство в удалении от мирного родительского крова «придя же в себя» (ст.17). Он обращает мысленный взор на самого себя, на свою прошлую жизнь, — и что же видит? C одной стороны — злосчастную участь свою, a с другой — блаженный жребий, каким пользуются в доме отца его даже работники. «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом» (ст.17)! За сознанием вины является у него намерение оставить распутную жизнь и возвратиться к отцу: «встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я … недостоин называться сыном твоим» (ст.18, 19). За намерением последовало самое действие: «встал и пошел» (ст.20).

б) Но происходила ли когда-нибудь с нами такая спасительная перемена?

Или наша жизнь была только жизнью постоянных падений, но никогда восстаний? «Приходим ли мы в себя», сознаем ли, хотя по временам, гибельное свое состояние в удалении от Бога? Замечаем ли мы, что «расточили» во грехе богодарованные нам силы, растратили вверенные нам таланты, — или, мы не чувствуем никакого ощущения вне, никакого расстройства внутри себя? Сознаем ли свое унижение в рабстве греху, — или это унижение нам нравится? Видим ли свою духовную нищету, — или с самодовольством говорим себе: «богаты мы и ничего нам не нужно?»

Если так, то мы далеки еще от «намерения» возвратиться к Отцу небесному и еще дальше от «действительного» обращения к Нему.

в) Что же удерживает нас от решимости оставить греховную жизнь?

Тяжесть ли преступлений, строгость ли правосудия Отца небесного, — или наша собственная беспечность? Но Отец небесный милосерден и с любовью принимает каждого кающегося грешника, как бы ни были велики его грехи. Как Он принял блудного сына? «И когда он был еще далеко, увидел его Отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.» (ст.20). Вместо покаяния устраивает торжество и приглашает всех небожителей радоваться с собой (ст.22–24).

Поспешим же и мы, если не из любви к себе, то из любви к такому милосердому Отцу, исправить нашу беспутную жизнь. Когда явимся на исповедь, раскроем перед служителем Божьим наши грехи и скажем из глубины души: «согрешили на небо.» Тогда Отец небесный будет «мил» нам, Его благодать «облобызает» нас и мы получим утраченное достоинство сынов Божьих (ст.24).

«Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода!» (ст.17.)

Блудный сын тогда только обратился на путь покаяния, когда серьезно убедился в опасности своего греховного состояния и возымел крепкую надежду на милосердие Отца, который не отвергнет его раскаяния. В блудном сыне представлен нам точный образ каждого грешника. Из него мы видим,

1) Если мы имеем непреложное убеждение в гибельности нашего греховного состояния, сознаем вполне наши грехи.

Блудный сын имел такое убеждение: «придя же в себя.» Многие люди потому только не прибегают к искреннему раскаянью, что не считают себя великими грешниками, не сознают опасности греха и не думают, что для освобождения от него требуется напряженное усилие и решимость.

а) Все мы грешники.

При испытании своей совести многие грешные люди не находят в себе многих грехов: какие-либо мелкие погрешности и преступления против второй, третьей, четвертой заповеди. Ненависть, зависть, высокомерие, корыстолюбие и прочее не считаются даже грехами; a они то по преимуществу и наполняют наше сердце. Всмотрись в зерцало закона Божьего, и ты придешь в ужас от своего греховного безобразия. «Испытывай себя прежде суда» (Сир. 18:20). «Кто познал бы все грехи, если бы Бог не открыл их ему в в особенном свете слова Божия?». [106] Обманываемый благовидной поверхностью, человек не чувствует скрытого червя, съедающего его внутренность.

б) Грех есть нечто ужасное.

До чего он довел блудного сына?

Грех есть оскорбление Бога! Бог правосуден и благ, строго карает грех: возможно ли оскорблять Его? A если веруют в благость Божью, которой злоупотребляют, не считая нужным каяться? Истинная вера в тяжесть греха и в благость Божью ведет к сердечному раскаянию и сокрушению. «Самое чистосердечное раскаяние возбуждается только ненавистью ко греху и любовью к Богу». [107] «Плачь и сокрушайся, что ты оскорбил Бога, который бесконечно благ и возлюбил тебя так сильно, что предал за тебя своего единородного Сына». [108]

в) Для освобождения от греха требуется великая решимость.

«Встану, пойду.»

Напрасно думают, что с грехом можно разделаться полумерами, полурешимостью. Грех — многосложное, тяжелое бремя, — крепкая цепь диавола, которую нужно разорвать. Расстаться с грехом можно только при величайших усилиях. Нужно твердо решиться не только избегать греха, но и ближайших к нему случаев; нужно пользоваться случаями и средствами к добру. Чистосердечное раскаяние и исповедание пред священником разрешает от прежних грехов только тогда, если вновь не впадают в них.

2. Если мы имеем крепкую веру в прощение грехов.

Блудный сын имел такую веру: «пойду к отцу моему и скажу».

Для отпущения грехов существует в церкви таинство покаяния, в котором подается истинное и действительное прощение. В это прощение нужно веровать.

а) Мне простится!

Кто так думает и верует, тот будет и искренно каяться, сокрушаться, побеждать всякий ложный стыд и проч.

б) Мне простится!

Кто так верует и думает, тот с радостью и охотой перенесет всякую, возлагаемую на него священником, епитимью, и загладит всякий грех противоположными добродетелями.

в) Мне прощено!

Кто так верует и так убежден, тот будет остерегаться греха, чтобы не оскорблять более милосердия Божьего и не возвращаться вспять.

«Встал и пошел к отцу своему» (ст.20).

Раскаяние блудного сына было глубокое, искреннее и решительное. Он вполне сознал свой грех, исповедал его со смирением пред Богом и наконец самим делом обратился к Отцу небесному (ст.20). Что же Отец небесный? Он принял покаявшегося с распростертыми объятиями, — все забыл, все простил и пригласил к участию в своей радости всех небожителей, «этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся.» Таковы плоды истинного покаяния!

Но можно ли сказать то же самое о нашем покаянии? Возвращает ли оно нас в объятия Отца? Доставляет ли радость небу? К сожалению, мы выходим иногда после исповеди хуже, чем пришли на исповедь, потому что есть —

Когда?

1. Если каются только для виду, nо одному заведенному обычаю.

Благочестивый царь Давид, подобно блудному сыну, получил прощение грехов, потому что принес искреннее раскаяние: «утомлен», взывал он, «каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою» (Псал. 6:7).

Но царю Саулу не было прощено, потому что он каялся притворно, только для виду. Он хотел только не потерять чести и уважения перед Самуилом и народом. Он говорил: «я согрешил, но почти меня ныне пред старейшинами народа моего и пред Израилем» (1 Цар. 15:30).

То же самое бывает и с нами. Исповедуются, показываются наружные знаки раскаяния, приступают ко святому причащению потому, что в противном случае боятся навлечь на себя людские пересуды и заслужить обидное название нехристианина. Таким людям лучше было бы не исповедоваться и не причащаться, чем приступать к этим таинствам только для виду, из опасения: что скажут люди. Тому, кто вовсе не исполняет долга исповеди и приобщения святых тайн, можно сказать только, что он более не член православной церкви и не имеет никакого участия в ее благодатных средствах спасения: но он, по крайней мере, не похищает дара Божия, как тот, который лицемерно исповедуется и приобщается. Лучше ничего не делать, чем делать зло. Покаяние для виду не есть покаяние, a грех.

а) Тут нет никакого испытания совести и никакого сердечного исповедания.

Потому что, чем меньше находят и сознают за собой грехов, тем лучшими кажутся самим себе, и думают, что и духовнику покажутся лучшими, и разрешение грехов получат легче. Однако же, самый лучший человек находит в себе весьма много грехов.

б) Тут нет никакого раскаяния и никакого доброго намерения.

Только бы покаяться, исполнить обряд, чтобы слыть в мире порядочными христианами.

в) Тут нет никакого удовлетворения за содеянные грехи и никакого исправления.

О возмездии, как поступил Закхей, вовсе не думают. После исповеди остаются такими же, как и до исповеди. Ходят в те же общества и занимаются теми же греховными делами. Также раздражительны, завистливы, недоброжелательны и т. п.

2. Если хотят сложить вину на обстоятельства и на других лиц.

Когда Бог позвал к ответу первых людей, то Адам слагал свою вину на Еву, a Ева на змия.

Они не должны были бы допускать себя до искушения: они оба согрешили по совершенно свободному произволу. Тут не было никакого раскаяния, никакого самообвинения, никакого начала исправления. Такие извинения и оговорки весьма часто случаются и y нас.

а) Жена жалуется, что она гневлива и раздражительна оттого, что муж ее расточителен и прочее. A муж, с своей стороны, жалуется на жену, что она неразумна, что он должен ее бранить, журить, бить.

А может быть здесь просто недостает благоразумия, умеренности и терпения? Бывает ли вообще согрешение без какого-либо повода и искушения?

б) Родители жалуются, что они не могут поступать иначе, что дети их так своенравны, непокорны.

Что же нужно делать при таком своенравии и непокорности? Что должны были бы делать прежде?

в) Часто слагают вину на профессию, состояние, темперамент.

Но разве нельзя быть добродетельным в каждом состоянии, обуздывать каждый род характера?

г) Часто не имеют времени для дел добра.

Пустая отговорка! Всегда найдут время, если хотят. Делай одно и не оставляй другого! Несмотря на большую усталость во время дня, торговец вечером сводит итог своих денег; при усиленных занятиях не забывают есть и пить; для приобретения больших барышей откладывают спешные дела. И много ли нужно времени для дел добра? Ежедневно молиться, испытывать свою совесть, по праздникам посещать храм, в урочные времена говеть, исповедоваться и причащаться!

3. Если не хотят расстаться с любимыми грехами.

Войско законного царя Давида стояло против возмутившегося похитителя престола — Авессалома. Давид поощрял своих воинов к мужественной борьбе, но при этом говорил «сберегите мне отрока Авессалома» (2 Цар.18:5)! Совращенных солдат нужно было убивать, a совратителя их пощадить!?

Tо же самое бывает часто и при нашем покаянии. Сознают, каются и исповедуют разные грехи, но любимый грех — Авесалома, щадят.

а) Ты исповедуешься в своей страсти к пышности, роскоши, тщеславию.

Но это все происходит только из угождения твоей себялюбивой плоти. Почему же ты об ней собственно ничего не говоришь? Не есть ли она твой Авессалом? — Но ты не хочешь ее умерщвлять!

б) Ты каешься и исповедуешься в суесловии, бранчливости, божбе.

Но почему же не в сварливости, высокомерии, злобе сердца? Они — твой Авессалом!

в) Ты жалуешься, что молишься рассеянно.

Жалуйся лучше на твоего Авессалома, на твои привязанные к земле мысли и стремления.

г) Ты не каешься, как следует, священнику.

Твой Авессалом были леность и недостаток покаянного чувства.

д) Ты сознаешься, что живешь несогласно с родителями!

Но о твоем Авессаломе ты ничего не сказал, именно о твоих знакомствах и дурных связях.

«Отче! я согрешил против неба и пред тобой» (ст.21).

Так каялся блудный сын пред Отцем небесным. Бог повелевает всем людям покаяться (Деян. 17:30) [109] и обещает каждому покаявшемуся благодать и жизнь (Иезек. 18:21). [110] — Не в урочные только времена, но ежедневно мы должны исповедовать грехи свои пред Богом и взывать: «Отче! я согрешил против неба и пред тобой».

1. Необходимость ежедневного покаяния.

а) Мы ежедневно согрешаем.

Хотя мы и не принадлежим к отъявленным грешникам, однако же не можем сказать, чтобы мы были чисты от всякого греха. Сколько у нас тайных пятен на совести! Заботы о пропитании, дурные мысли, похоти и пожелания, праздные слова (Мат.12:36), [111] грехи неведения, опрометчивости, опущения (Иак. 4:17). [112] Каждый день обличает нас в грехе.

б) Мы ежедневно и ежечасно приближаемся к смерти.

Последний час может придти внезапно. Наша смерть постоянно стоит у дверей (1 Кор. 15:31). [113] Конец жизни есть начало блаженства или мучения. Должен ли я пренебрегать тогда своей дорогой душой?

2. Свойства ежедневного покаяния.

Для этого нет нужды, с утра до ночи, поститься и молиться; достаточно:

а) Ежедневно примиряться с Богом (Псал. 18:13–14). [114] Каяться в содеянных прегрешениях дня и обращаться к Богу с сокрушенным сердцем. Если другие думают о Боге только однажды в год, когда приступают к исповеди, то мы должны думать о Нем всякий день (Псал. 87:10). [115]

б) Стараться охранять свою добрую совесть (Деян. 24:16). [116] Остерегаться грехов даже самых мелких (1 Пет. 2:11). [117] Бодрствовать над своею душею (1 Фесс. 5:6), [118] жить постоянно в страхе Божьем (Притч. 23:17) [119] и ходить под Богом. Не делать никакого греха сознательно и свободно (Тов. 4:5). [120]

Заключение. Мы ежедневно заботимся о пище и питье для нашего тела; не тем ли более должны заботиться о душе?

Однако же, как много таких людей, которые совершенно забывают о душе своей! Сегодня ты еще живешь, сегодня и кайся. Сколько представляется нам ежедневно случаев призывающих к покаянию!

Заходящее солнце, усопший во гробе, болезнь в членах, каждый удар колокола…

«Встал и пошел к отцу своему» (ст.20).

Сознав свои грехи, блудный сын немедленно кается и обращается к небесному Отцу. — Но так ли поступаем мы, хотя грешим ежедневно и ежечасно? Слово Божие призывает нас к немедленному покаянию и обращению (Сир. 5:8), [121] но мы со дня на день откладываем свое покаяние, медлим своим обращением. Чем объяснить это?

1. Или потому, что предполагаем, что Бог простит нам или не простит.

Если мы думаем, что Бог не простит нам наших грехов, то какое безумие оскорблять всесильного Бога без надежды на Его прощение, гневить Его карающее правосудие, умножая свои грехи?

Если же мы думаем, что Бог так милосерд, что простит нам все наши грехи, как бы мы Его ни оскорбляли, то какая черная злоба с нашей стороны без меры оскорблять всеблагого Бога?

«Какое странное рассуждение? Бог благ, следовательно необходимо, чтобы я был зол. Он по своей благости простит мне все, следовательно я не должен иметь страха грешить. Он имеет довольно терпения, чтобы ожидать моего раскаяния, следовательно я хочу иметь достаточно наглости, чтобы продолжать оскорблять Его грехами». [122]

2. Или потому, что думаем, что Бог дает нам мало времени для покаяния и обращения, или много.

Если вы думаете, что Он дает вам мало, то отчего вы не спешите пользоваться каждой минутой столь короткого и столь дорогого времени для вашего спасения? Если же вы думаете, что Он дает вам много, то не обязаны ли вы благодарить Его за это? A чем лучше можете вы выразить Ему вашу благодарность, как не употреблением времени, согласно с Его волей? Бог не дал нам времени для Его оскорбления, следовательно, какая неблагодарность с нашей стороны употреблять время для греха?

Откладывать покаяние по таким несправедливым побуждениям — не значит ли подвергаться опасности никогда не каяться?

«Встал и пошел к отцу своему».

1. Бог обещал покаявшемуся грешнику прощение, но не обещал часа u времени покаяния.

Иной говорит: «я покаюсь в старости!»

Но можете ли вы с уверенностью рассчитывать и на один день жизни? Если вы находите, что теперь для вас трудно исторгнуть из души пороки, которые не успели еще в ней укорениться, то неужели вы думаете, что со временем для вас будет это легко, когда они пустят глубокие корни? Теперь вас отягощают некоторые грехи, a вы надеетесь впоследствии идти свободнее под бременем неисчислимых грехов! Теперь вы не желаете бороться с неокрепшими еще страстями, a позже думаете преодолеть закоренелые привычки!

Можете ли вы рассчитывать тогда на победу с меньшим трудом?

2. Каждый удар, наносимый телу острым орудием, более и более вонзается в него.

Каждое греховное действие глубже и глубже запечатлевает порок в нашей душе, в которую он наконец проникает так далеко, что исправление его становится почти невозможным.

Вот почему мы видим обыкновенно, что старость грешника загрязнена пороками его юности. Слабая природа, истощенная распутной жизнью и преклонностью лет, желала бы остановиться, но сила греховной привычки, обратившейся во вторую природу, невольно влечет сердце к греховным пожеланиям, несмотря на сопротивление возраста и немощь тела.

«Кости его наполнены грехами юности его, и с ним лягут они в прах» (Иов. 20:10).

3. Непреклонным постоянством во грехе затрудняется для вас постоянство в добре.

И это даже в том случае, если бы вы совершенно покаялись.

С душой бывает то же самое, что и с телом: редко продолжительная болезнь не оставляет глубоких неизгладимых следов на теле. Человек, долгое время подчинявшийся греховным привычкам, никогда не освобождается от них совершенно. Его ослабленная воля легко поддается греховным соблазнам.

4. Наконец, какая несправедливость и в то же время какое безумие — назначать конец своей жизни для покаяния.

А лучшие годы растрачивать во грехе!

Кто ожидает старости, чтобы посвятить себя Богу, тот ясно показывает, что он хочет сберечь для добродетели только такое время, которого он не может употребить ни на что другое. Странное распределение вашей жизни! Юности и мужеству, полным сил и энергии, вы предоставляете покой, негу и наслаждения, a на старость, возраст слабый, которая едва поддерживает саму себя, вы возлагаете все бремя труда и лишений, все подвиги покаяния!

Не уподобляетесь ли вы в этом случае тому безумцу, который, имея нескольких рабочих животных, складывает всю тяжесть на самое слабое из них, a всех прочих заставляет идти без клади?

«И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его» (ст.20).

1. Покаяние доставляет несомненное отпущение грехов.

Как велики были грехи блудного сына!

Но едва только он раскаялся, Отец небесный все простил ему.

«Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю» (Исаии 1:18).

2. Покаяние доставляет немедленное отпущение грехов.

Едва только Давид исповедал свой грех и сказал: «согрешил я пред Господом», как пророк Нафан возвестил ему: «Господь снял с тебя грех твой» (2 Цар. 12:13). Покаявшийся разбойник непосредственно за этим услышал из уст Распятого: «ныне же будешь со Мною в раю» (Лук. 23:43).

3. Покаяние доставляет отпущение полное и совершенное.

Бог не прощает на половину.

«Если … будет ходить по законам жизни, не делая ничего худого… Ни один из грехов его, какие он сделал, не помянется ему; он стал творить суд и правду, он будет жив» (Иезек. 33:15,16).

Не будем же говорить, подобно Каину: «наказание мое больше, нежели снести можно» (Быт. 4:13).

«Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги» (ст.22–23).

1. Он заслуживает отвержения, a встречает объятия Отца небесного (ст.20).

2. Он заслуживает изнурения от наготы, a облекается в одежду первую.

3. Он заслуживает томления от голода, a получает хлеб жизни.

4. Он заслуживает вечных мучений, a его окружают радостные ликования.

«Придя же в себя» и проч. (ст.17).

1. Надобно сознать тяжесть своих грехов: «придя же в себя» (Псал. 37:4–7). [123]

2. Надобно раскаяться в них с сердцем сокрушенным и смиренным: «отче! я согрешил … И уже недостоин называться сыном твоим» и проч.

3. Надобно исповедать их пред священником.

4. Надобно исправиться от них и загладить их противоположными добродетелями. «Покаяние бесплодно, если обращаются на прежний путь жизни».