«Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися»

В настоящее время весьма мало таких людей, которые по лицемерию захотели бы казаться другим во время поста великими постниками с тем, чтобы заслужить от людей славу. Всего скорее найдутся теперь люди, которые ни быть, ни казаться не хотят постниками, потому что пост почитают для себя делом бесполезным и излишним, a казаться другим постниками — делом глупым и смешным. Но, при этих крайностях, есть без сомнения между христианами такие, которые держатся золотой средины и, не уклоняясь ни направо, ни налево, идут путем поста прямо и ровно, как истинные постники, постящиеся постом приятным, благоугодным Господеви.

С завтрашнего дня наступает Великая Четыредесятница, или Великий Пост, — время истинно дорогое для людей, умеющих поститься, как должно в духе христианском. Чтобы это время послужило нам к душевной пользе и спасению, побеседуем ныне о необходимости поста.

Нужен ли пост, т.е. воздержание не только от известных снедей, употребляемых не в пост, но и воздержание от употребления их в большом количестве? Нужен ли пост, как воздержание от удовольствий грубой чувственности? Нужен ли пост, как воздержание от беспорядочных мыслей и движений сердца и неодобрительных поступков?

A хочешь ли ты, возлюбленный, наследовать блаженную вечность или царство небесное, которое существует также несомненно, как несомненно то, что мы живем теперь на земле, потому что в этом уверяет нас Сам воплотившийся Бог — Слово, Его пророки, апостолы и все угодники Его?

Как не хотеть! Там, по верному и непреложному слову Божьему, живут во веки веков «праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим. 14:17), [329] там Бог, там духи блаженные, там люди праведные. А на земле, в продолжение немногим более семидесяти лет, только почти и видишь везде грехи, смятения и бедствия. Если желаешь знать, ты непременно должен поститься: так как «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления» (1 Кор. 15:50), потому что «царствие Божие не пища и питие» (Рим. 14:17).

Плоть и кровь, пища и питье, как вещи грубые, стихийные, земные — должны остаться на земле и подвергнуться общей участи тел земных — тлению. На небе нет и не может быть места для грубой плоти и крови потому, именно, что там — небо, a не земля, что существа тамошнего мира имеют свойства совсем отличные от свойств людей, живущих в похотях мира, свойства духовные, светоносные. Говорить ли тебе о самом Боге, Отце блаженных обитателей неба? Он есть Дух чистейший, Который гнушается, как скверной, делами плотскими, выходящими из границ закона, умеренности и приличия. «Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками» сказал Он о людях, которые оскорбляли Его своею привязанностью к чувственным удовольствиям. Почему? «Потому что они», говорит, «плоть» (Быт. 6:3). Потому что они — грубая плоть, кусок земли, в которой нет ничего духовного, родного Мне.

Смотри же, и о нас Бог то же теперь говорит: «Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками», потому что они — дебелая тварь, в которой не может почивать Дух Мой, так как в ней живет грех, нечистота, a Я — праведен и свят.

Говорить ли о духах сотворенных? Это — вторые светы по Боге, которые также будучи чужды всякой вещественности, чисты и святы, могут принять в свое блаженное сообщество лишь тех, которые сбрасывают с себя иго плотского рабства и, живя на земле, думают о небе, не служат прихотям своей плоти, зная, что она истлеет со временем в земле.

Говорить ли о святых Божьих людях, перешедших с тленной земли в вечные обители неба? — Это земные ангелы, которые то пощением и бдением, то подвигами мученичества и разными добродетелями возвысились над своей плотью, сделали свою природу столь досточтимой, что тела многих из них, причастившиеся божественной благодати, стали выше общей участи всего вещественного, т.е. тления. Они знали, что тело наше есть построенный рукою искусного художника дом, в котором живет только на время существо небесного происхождения, которое через непродолжительное время покинет свою земную хижину и воспарит в свое место, и потому жили не для тела, a для души.

Да, чтобы соделать наше существование блаженнейшим, Господу угодно было поселить нас в этом мире только на короткий срок — с тем, чтобы, наслаждаясь на земле и с земли созерцанием вещественных творений Божьих небесных и земных, — их красоты, правильности, стройности и разнообразного, неисчислимого множества, полюбили Творца их, возжелали соединения с Ним — начальной красотой — и делами святости и любви заслужили здесь это вечное единение.

Он как бы так говорит каждому человеку, живущему здесь и созерцающему Его творения: посмотри, как Мои творения необъятны, но и вместе с тем как стройны и прекрасны. Посмотри на себя, как ты мал и незаметен в Моем творении, a Я обещаю тебе — ничтожному — в удел небо, с его беспредельностью, с его вечностью. Я обещаю тебе его на известных условиях, a ты знаешь, что Я — Истина, и лгать не могу. Что же ты не стараешься выполнить этих условий, зачем ты льнешь к земле, да еще так сильно, что тебя никак не оторвешь от нее?

Неужели ты не хочешь придти ко Мне за тем, чтобы в соединении со Мной — Творцом всего, что ты видишь, — получать вечное удовольствие от познания и созерцания Моих неисчислимых творений, a больше всего — быть блаженным во Мне, Источнике блаженства для всех разумных созданий? Как бы тебе не воспарить душою к небу, не «удаляться от плотских похотей, восстающих на душу» (1 Петр. 2:11), [330] не брать верха над своею грехолюбивою плотью, которая тянет тебя к земле и со временем непременно ляжет в нее, как глыба земли? Что тебе за польза от лакомой пищи и напитков, как тебе не стыдно обременять себя ими? Зачем ты отдаешь себя во власть чувственности? Или тебе это приятно? Смотри: мнимая сладость твоих удовольствий есть опасная приманка плоти, через которую она легко берет перевес над твоей душой и не дает тебе возможности думать о небе и стремиться туда. Бойся этой приманки; как муха в меду, увязнешь ты в ней и останешься до смерти.

Нужен ли пост, как воздержание от беспорядочных мыслей и движений сердца и неодобрительных поступков? Если ты согласен, что Бог есть Законодатель твой и праведный Судья, Который знает, как наказывать нарушителей Своих законов, если совесть твоя говорит тебе, что душа твоя — не в своем чине — нарушала не раз порядок нравственной жизни, выходила из повиновения законам Творца, то ты необходимо должен согласиться, что тебе надобно восстановить порядок твоей нравственной жизни, привести свои мысли в правильный строй из беспорядочного брожения туда и сюда. Заставить сердце оторваться от недостойных предметов, к которым оно, по твоей невнимательности и оплошности, прильнуло так сильно, что забыло о первом предмете своей любви — Боге. Вести себя так, чтобы твои поступки не стыдно было выставить и на суд твоей совести и на суд людей и Божий.

Ты знаешь, что мерзость Господу и помысл неправедный, что Бог просит Себе твоего сердца, которое ты отдал на волю страстей, что у Него «не водворится злой» (Пс. 5:5) и нечистый. Если хочешь быть с Богом, если хочешь быть вечно благополучным, то ты должен согласиться, что тебе надо попоститься душой своей, собрать свой ум, помышления исправить, мысли очистить, вместо рубища дел неправедных украсить себя драгоценной одеждой добрых дел. Телесный пост установлен для того, чтобы легче было поститься душе.

Следует ли еще после этого говорить о пользе поста, так как сказав о необходимости его, мы указали частью и на его пользу? Он усмиряет нашу грешную, прихотливую плоть, освобождает из-под ее тяжести душу, сообщая ей как бы крылья для свободного парения к небу. Пост дает место действию благодати Божьей. Кто постится свободно и правильно, тот знает, как душа бывает легка и светла во время поста. Тогда легко идут в голову и мысли добрые, и сердце бывает чище, нежнее, сострадательнее, — мы ощущаем стремление к делам добрым. Является сокрушение о грехах, душа начинает чувствовать гибельность своего положения и начинает сокрушаться о грехах.

A когда мы не постимся, когда мысли в беспорядке, чувство не обуздано и воля позволяет себе все, — тогда редко увидишь в человеке спасительную перемену, тогда он мертв по своей душе: все силы ее действуют по неверному направлению. Главная цель существования — цель жизни, упускается из виду. Появляется множество частных целей, почти столько же, сколько есть у каждого человека страстей или прихотей. В душе происходит странная работа, следствием которой бывает, по-видимому, какое-то созидание: видишь материалы для построения, начало, средину и конец дела, a на самом деле венцом всего выходит — ничто. Душа идет сама против себя, против собственного спасения, всеми силами: и умом, и волей, и чувством.

Кто постится по-христиански, разумно, свободно, тот, по не ложному обещанию Господа, удостоивается воздаяния за свой подвиг от Отца небесного. «Отец твой», сказал Спаситель об истинном постнике, «видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6:4). A воздаяние это, без сомнения, всегда бывает щедрое, истинно отеческое, служащее к самой существенной нашей пользе.

Братия, познаем, что тело наше есть храм Духа Святого, что мы не свои, a Божьи, потому что куплены ценою крови Сына Божьего. «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии.» (1 Кор. 6:19–20). Уважим свою природу, возвышенную до причастия божественного естества. Будем есть и пить столько, сколько нужно для поддержания жизни и для крепости наших сил — не отдадим ее во власть страстей нечистых, сделаем ее святыней, на которую и самим не стыдно было бы смотреть, и в которой Бог узнавал бы дело рук Своих.

До сих пор мы грешили и предавались удовольствиям грубой чувственности — поживем хотя бы теперь целомудренно и свято. Мы были доныне далеко от Бога по своим делам плотским, хотя теперь приблизимся к Нему, узнаем, сколь Он благ. Посмотри, Он дает нам вкушать Свою плоть и кровь. Если ты убежден, что сам по себе, без Бога, ты не больше, как нечистый тлен, прах, грешник, чуждый благодатной жизни, то ты поймешь, как велико благодеяние Господа, питающего нас Своею плотью и кровью. Он есть источник жизни всех тварей и хочет поселить в тебе, через соединение с Ним в таинстве причащения, Свою жизнь, Свои совершенства, Свой мир, Свое блаженство, и сделать тебя вечно живым.

Будем держать всегда в уме, что душа наша должна стремиться к богоподобному совершенству, к дорогой свободе духа, и что она не может достигнуть этого совершенства, если мы будем оземлять ее делами плотскими, оковывать ее тесными и тяжелыми цепями вещества.

Господь да поможет нам встретить пост с радостью. Аминь.

(Достоинство и важность взаимного прощения христиан при вступлении в Святую Четыредесятницу)

При вступлении в Святой и Великий Пост, в последнюю так называемую, Сыропустную Неделю, имеем мы, братия, обычай или, лучше сказать, правило, испрашивать друг у друга прощение.

Есть ли основание такого правила? Есть — именно, в самом евангелии, которое читается в этот день, в собственных божественных словах Спасителя нашего, которые Он изрек: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15). Какая связь этих слов Спасителя с соблюдаемым у нас правилом? Самая очевидная. Вступая во святой пост, к чему мы располагаемся, что намереваемся сделать? Принести Господу Богу покаяние в содеянных грехах, испросить у Него прощение своих грехов.

Но можем ли мы надеяться на прощение от Бога, если не простим теперь друг другу взаимных грехов наших? Ведь, по словам Спасителя, и наши грехи прощаются от Бога только тогда, когда мы прощаем другим грехи их и сами взаимно испрашиваем у них прощение наших грехов. Значит, правило, наблюдаемое у нас при вступлении в Великий Пост — правило взаимно испрашивать друг у друга прощение, есть правило священное, правило христианское. Точно, братие, правило это всегда самое благотворное, прямо христианское, очевидно необходимое и спасительное.

Благотворное правило — взаимно испрашивать друг у друга прощение. Кто не испытал тяжести чувства, когда меня кто-либо или я кого-либо оскорбил, когда мне кто- либо или я кому-либо причинил неудобство. Неприязнь против оскорбившего и упреки совести против самого себя так тогда и волнуют душу, так и грызут сердце, — и человек, при всей счастливой видимой обстановке, находит себя недовольным; при совершенном здоровье, носит в себе болезнь; никем и ничем нестесняемый, чувствует себя как бы в оковах. Чувство досады за полученное оскорбление еще становится ужаснее, когда оно, от продолжительности, делается сильнее и обращается в злобу. Тогда человек, обладаемый духом злобы, способен и готов бывает на всякое зло против ближнего.

Чем же избавиться человеку от такого бедственного состояния его души? Чем изгнать из себя чувство досады и злобы к ближнему и водворить в душе и совести спокойствие и мир? Одно средство — взаимное прощение. И какое дивное средство! Именно, как божественное и животворное слово Спасителя, оно творит чудеса. Примиритесь только, придите друг к другу, скажите каждый: «согрешил я, прости меня» — и сейчас дивная в вас перемена, сейчас озарит вас свет, сейчас ожила во всем как будто убитая жизнь, сейчас стало вам приятно и легко. На совести у вас спокойствие, в душе — сладость. Вдруг вы делаетесь другими, друг другу приятными, друг к другу расположенными, вас друг к другу уже как будто влечет, друг с другом как будто связывает какая-то невидимая благоприятная сила, — вы становитесь способными, готовыми делать всякое взаимное удовольствие, всякое один другому добро. Таково примирение. И кто не испытал на себе этого? Кому не доводилось вкушать сладость этого истинного высокого на земле удовольствия и счастия?

Христианское правило — взаимно испрашивать друг у друга прощение. Известно, какая главная христианская обязанность, и каковы должны быть христиане. Первая и главнейшая, по закону Божьему и по заповеди Спасителя, обязанность Христиан есть любовь. «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18), [332] сказал Господь Бог. «Сия есть заповедь Моя», сказал и Спаситель, «да любите друг друга» (Иоан. 15:12). «Очистив души ваши к нелицемерному братолюбию, постоянно любите друг друга от чистого сердца» (1 Петр. 1:22), писал святой апостол Петр верующим.

Так вот, видите, братия, к чему обязываются христиане и в каком, поэтому, они должны быть расположении друг к другу. Да, они должны любить друг друга и жить как братья, в единодушии и согласии между собой. И точно. Что за христианство без взаимного согласия и любви? Какие мы будем христиане, какие дети Небесного Отца, какие братья во Христе, ежели не будем любить друг друга, ежели не будем жить в единодушии и согласии между собой, ежели станем враждовать друг против друга, негодовать, досадовать друг на друга, делать неприятности, обиды друг другу? A как этого избежать? Как сохранить постоянно взаимную любовь? Можем ли никогда не быть виновными друг против друга, особенно в нашем общежитии, в наших почти ежедневных отношениях друг к другу? Знаете, ведь, какая наша природа, как она удобопреклонна на зло! Как мы самолюбивы, раздражительны, нетерпеливы; как мы склонны на осуждение, на досаждение, на обиды, на гнев, на раздор.

Что же в таких случаях будет помогать нам? Чем мы можем возобновлять разрушаемое нами взаимное согласие, оживлять в сердцах наших христианскую любовь друг к другу? Да, к этому, именно, и ведет нас взаимное наше примирение; сознанием нашей виновности и испрашиванием друг у друга прощения и восстановляется взаимная наша любовь. Потому то Господь и Спаситель и дал нам такую святую заповедь: «и если семь раз в день согрешит против тебя и семь раз в день обратится, и скажет: каюсь, — прости ему» (Лук. 17:4).

И святой апостол Павел поучает верующих сими словами: «облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы» (Кол. 3:12–13). Потому то Господь повелел нам «любить и врагов своих» (Мф. 5:44).

Правда, нелегко для нас такое примирение, горько это нашему самолюбию, — но эту то злую в нас силу и надо сломить, этого то нечистого духа и надо нам изгнать. Ведь самолюбие то и разрушает наше взаимное согласие и расторгает союз нашей любви: оно и посевает между нами ненависть и вражду и вводит нас в худые и пагубные для ближних наших дела. Его то и надо нам убить, убить христианским смирением, сознанием своей виновности и испрошением прощения у оскорбленного нами, или оскорбившего нас брата нашего. Тяжело для нас такое самоунижение, но тяжело только вначале, — a после — о, какою вознаградится неизъяснимою радостью! Тогда как будто рай чувствуется у нас в душе. Тогда можно отнести к нам слова Спасителя: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лук. 17:21).

Необходимое и спасительное правило — испрашивать друг у друга прощение. Дело в том, что мы, как грешники, имеем нужду в очищении своих грехов и потому всегда, и особенно в дни покаяния, должны просить у Бога прощения и оставления грехов и прегрешений наших. A как же мы будем просить об этом? И получим ли от Бога прощение, если наперед сами не простим своих ближних и не испросим у них прощения в своих грехах? Ведь уже мы слышали, на каком условии Господь Бог обещает нам прощение и оставление грехов наших, «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6:14). Не на этом ли самом условии ежедневно и сами просим у Отца нашего небесного оставления грехов наших?

«Остави нам дóлги наша» (так молимся Ему), «яко же и мы оставляем должникóм нашим» (молитва Господня). A иначе что? Иначе и нам нет отпущения грехов, если мы не прощаем грехов против нас ближних наших. «Если», сказал потом Господь, «не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:15). Господь воспрещает нам являться к Нему даже с жертвами и не приемлет от нас даров наших, как скоро мы не исторгли из сердца ненависти к ближнему и не примирились друг с другом. «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5:23–24).

Видите, братие, Господь и дары, и жертвы наши приемлет только тогда, когда мы в согласии и мире с ближними нашими. A какой от нас лучший дар Господу, как не подвиг поста и молитвы? Какая от нас важнейшая и благоприятнейшая Ему жертва, как не покаяние, не сокрушенное исповедание грехов, по слову Давида: «жертва Богу — дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50:18–19).

Судите же теперь, сколь важно и необходимо для нас взаимное примирение и прощение друг другу прегрешений наших, когда мы, вступая в постный и молитвенный подвиг, готовимся приносить Господу Богу покаяние и просить у него прощения и оставления грехов наших. Без примирения и прощения друг с другом, и сами не получим прощения от Бога, останемся как и были, грешниками и пойдем (чего Боже сохрани!) с грехами своими в вечность. А, напротив, сколько спасительно примирение и взаимное друг другу прегрешений прощение! За это обещается нам от Бога прощение и оставление прегрешений наших. Этим мы приобретаем мир в совести нашей и дерзновение к Богу. Примирившись друг с другом, — о, как приятно будет нам вступить в дни покаяния! С какой надеждой и упованием на милосердие и любовь Божью мы тогда «приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи» (Евр. 4:16).

Что после этого сказать, братия? Восхищаться ли нам временами минувшими, скорбеть ли о времени настоящем? Восхвалять ли обычаи и правила предков, осуждать ли обычаи и правила наши? Да, далеко, далеко непохожи стали мы на своих предков. О, как они были благочестивы и боголюбивы! Как хорошо понимали и как верно исполняли святые христианские обязанности! С какой точностью соблюдали и священное церковное правило взаимного примирения и прощения при вступлении в Святую Великую Четыредесятницу! Каждый обязанностью считал первее испросить прощение и благословение у своего духовного отца, потом проститься с родителями и сродниками и знакомыми. Святой обычай этот был тогда всеобщий! A ныне? Ныне он у многих считается уже лишним, ныне соблюдают его едва одни простолюдины. Так изменил у нас все настоящий век! Так ослабевают все почти правила и обычаи христианские в наше время!

Братия! «Не сообразуйтесь с веком сим» (Рим. 12:2), [333] но «стойте в вере» (1 Кор. 16:13) [334] и «держите предания, которым вы научены» (2 Фесс. 2:15); [335] соблюдайте благочестивые обычаи и христианские правила, которым следовали наши добрые и благочестивые отцы. Верьте, что взаимное примирение и прощение друг другу грехов есть существеннейшее качество и важнейшая обязанность христиан, и что «благодать дается» от «Бога» только «смиренным» (1 Петр. 5:5), [336] и отпущение грехов кающимся (Лук. 24:47). [337] Боже наш, слава Тебе.

Быстро подвинулась к нам Святая Четыредесятница, как время необходимого покаяния и очищения, в течение которого мы должны очистить и душу, и тело, чтобы сделаться достойными соединения со Христом. Как бы чувствуя это, князь мира сего с своей стороны делает все усилия, чтобы возможно больше отягчить наши души и телеса всевозможными прегрешениями, и с этою целью особенно ревностно раскидывает сети всяких искушений, желая отвлечь нас от возвышенных помыслов в суете и наслаждениям греховного мира. По давнему обычаю, сохранившемуся от времен язычества, сырная или подготовительная к Великому Посту неделя превращается в период дикого разгула, в течение которого дается полный простор всевозможным страстям — как бы с целью удовлетворить их до полного пресыщения. И в это именно время роковой разлад между духом и телом достигает наивысшего развития; дух усиленно пытается освободиться от гнета низменных страстей, чтобы подняться на высоту созерцания бесконечного идеала, a тело неудержимо льнет к этим страстям и хочет как бы всецело отдаться им навсегда.

Борьба для немощной натуры весьма сомнительная и опасная. Для многих она грозит падением и гибелью. Но именно в это опасное время и является к нам на помощь Святая Церковь, которая своими молитвословиями, чтениями и песнями поддерживает дух и не дает ему окончательно пасть в опасной борьбе. Напоминая ему о высшем назначении человека, она не только предостерегает его от увлечений страстями, указывая на предстоящий страшный суд, на котором бесконечная справедливость воздаст каждому по делам его, но и предлагает надлежащие средства для противодействия искушениям и соблазнам. Начертав в прошлом евангельском чтении картину страшного суда, Святая Церковь предлагает теперь нашему вниманию уяснение тех основ и средств, руководясь которыми мы можем достигнуть оправдания и таким образом избавиться от приговора, произнесенного над левой половиной человечества.

Христос Спаситель, только что изложив пред тем молитву Господню, как образец всякой молитвы, нашел благовременным сделать затем несколько разъяснений и дополнений к ней. Одним из существенных прошений в ней является прошение: «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.» Разъясняя эту мысль, Спаситель говорит затем: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матф.6:15).

В этих словах высказана глубочайшая тайна оправдания человека пред Богом. Это отнюдь не произвольное условие, a результат вечных законов нравственного миропорядка. Человек немощен по своей природе и грешен по своим делам; поэтому он находится в неоплатном долгу перед бесконечной безгрешностью Отца Небесного. Но по Своему милосердию Отец Небесный не требует от нас полного очищения наших грехов перед бесконечным правосудием. Он готов простить их нам, и условием ставит лишь одно, чтобы мы сами прощали своим ближним совершенные ими прегрешения по отношению к нам, т. е. неоплатный долг отпускает нам взамен отпущения нами ничтожного долга, лежащего на наших ближних. Отсюда, такое прощение является самым верным и безошибочным показателем нашего собственного настроения. Если мы, прося у Бога прощения наших бесконечных согрешений, сами в свою очередь не хотим простить ничтожных прегрешений наших ближних, то значит — мы каемся неискренне и, так сказать, хотим обмануть Самого Отца Небесного. Нет таковым оправдания и прощения, и они примут должное наказавие от правосудия Божьего, как принял его тот бессердечный должник, который, сам только что получив от своего господина прощение громадного долга, не хотел простить своему собственному должнику бывшего за ним и ничтожного долга. [338]

Указав на истинную основу оправдания, как глубоко нравственного акта, Спаситель затем предложил и вспомогательные средства к его достижению. Уже раньше Им указаны были как такие средства — молитва и милостыня. Теперь Он прибавляет к ним пост.

Пост — это одно из самых могучих средств в борьбе с искушениями, и оно направлено прежде всего против тела, как источника всяких соблазнов. В плоти именно князь мира сего находит себе главное орудие для увлечения людей в бездну нечестия, и завладев телом, он легко влияет чрез него и на душу, отравляя и ее нечестивыми помыслами. Дух, подчиняясь высшему нравственному закону, борется против плоти, но ослабевает в борьбе, помрачается в самом сознании того, что нравственно хорошо и что худо, и начинает хитроумными силлогизмами оправдывать свои прегрешения. Это уже опасная степень падения, и многие не уберегаются от нее, но не убереглись бы еще больше, если бы Святая Церковь не установила, согласно с учением и примером Христовым, поста, как именно средства обуздания плоти.

Пост помогает духу в его борьбе с плотскими вожделениями и человеку дает возможность одержать над ними полную нравственную победу. И не только жизнь отдельных лиц, но и жизнь целых народов ясно доказывает нам ту непреложную истину, что где строже соблюдается пост, там всегда замечается больше нравственной мощи, a упадок нравственности всегда идет рука об руку с ослаблением в деле соблюдения постов. Наш нервный и нравственно расслабленный век в значительной степени обязан своими немощами и страданиями именно тому, что он, увлекаясь ложными выводами медицинской науки, a больше всего поблажая похотям плоти, перестал соблюдать заповедь о посте.

Но пост тогда только исполняет свое назначение, когда он соблюдается искренне, в сознании того, что это есть наша жертва Богу. Только при таком условии он сохраняет свое глубокое нравственное значение, служа для духа могучим средством в достижении высшего совершенства. Не так поступали фарисеи, как поступают и теперь их прямые преемники — лицемеры. Они также и иногда очень строго соблюдали посты, но соблюдали их вовсе не в качестве средства нравственного оправдания пред Богом, a в качестве средства для выпячивания своего мнимого благочестия перед людьми и достижения, таким образом, незаслуженного уважения со стороны людей. С этою целью они во время пощения принимали на себя мрачные лица, вопреки обычая не мазали головы и не умывали лицо — как бы представляя собою ходячую картину постнического подвижничества. [339] Но за то они получали свою награду только от людей, a не от Отца Небесного.

Не так должны поститься ученики Христовы. Для них пост есть знамя торжества духа, и они должны являться пред людьми с внешними признаками радости и веселья, и связанное с постом сокрушение о грехах носить в глубине своего сердца, «чтобы явиться постящимся не перед людьми, a перед Отцом Небесным, который, видя тайное, воздаст тебе явное.» Такой именно пост воспевает и Святая Церковь, приветствуя его как «весну воссиявающую» и приглашая нас поститься не только телесно, но и духовно. Один внешний пост, состоящий лишь в воздержании от пищи, по ее учению, уподобляет таких постников «демонам, николиже ядущим…»

Рядом с постом, средством оправдания человека является и нестяжание. Это тоже своего рода пост, но охватывающий более широкий круг предметов. Пост есть лишь воздержание от одной потребности тела, a нестяжание есть воздержание от стремления к накоплению предметов, могущих служить средством удовлетворения всех потребностей земной жизни. Поэтому, если бы человек, соблюдая строгий пост, в то же время предан был стяжанию, он тем самым подрывал бы смысл самого поста. Делая шаг вперед к нравственному совершенству, он в тоже время делал бы несколько шагов назад — к низменным целям и задачам чувственной жизни. Поэтому Христос, разъяснив нравственный смысл поста, предостерегает затем и от стяжания земных сокровищ. «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют, и где воры не подкапывают и не крадут.» На востоке сокровища преимущественно состоят в дорогих одеждах, всевозможных украшениях и предметах роскоши. Бывали случаи, когда за дорогие, напр., висонные материи платились безумные деньги, и они передавались из рода в род как родовое сокровище, составлявшее честь и гордость известного дома. Но как непрочны эти земные сокровища! Как сам человек быстро изживает свой век, делаясь затем пищей для червей земных, так и его сокровища делаются со временем пищей моли и всесокрушающей ржавчины.

Но есть иного рода сокровища, которые не подлежат порче и истреблению. Это добрые дела, которые, накопляемые здесь на земле, представляют из себя вечное, негибнущее богатство, могущее принести хороший процент на небе, где богатство это тем более необходимо, что там предстоит нам уже не кратковременная, a вечная жизнь.

Люди, преданные интересам и благам земной жизни, могут подумать, что такое запрещение стяжания земных сокровищ слишком строго и может быть применимо только к особенно немощным людям, которые нуждаются в сильном средстве для отвлечения их от грубых земных интересов. Для большинства же возможно-де совмещать стремление к накоплению земных благ со стремлением к накоплению сокровищ на небе. Так именно и поступали фарисеи, умевшие в силу своей законнической казуистики примирять земные интересы с небесными. Нет, учит Христос, — такое совмещение невозможно. Это было бы то же самое, как служить двум господам. Сердце человеческое не может одинаково обнимать своею любовью две противоположности, и рано или поздно оно отвергнет одну и прилепится к другой, и прилепится к той именно, которая обладает большей привлекательностью для чувственной природы. Между этими противоположными сокровищами неизбежно должна будет произойти борьба из-за обладания сердцем, и лишь только земные сокровища силой своей обязательной обаятельности восторжествуют в этой борьбе, то и всякая мысль о небесном сокровище исчезнет сама собою. «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.»

Как всегда, так особенно в наш век надлежит неумолчно повторять это учение Христово. Никогда еще в христианской истории практический материализм не достигал такого страшного развития, как именно теперь, когда бесстыдно попираются все духовные интересы, и целью жизни человеческой выставляется накопление все большего и большего количества земных сокровищ. Но непреложна истина учения Христова; все эти земные сокровища, накопляемые с таким усердием, не дают полного удовлетворения сердцу и не водворяют счастья на земле. Они тут же на глазах всех истребляются молью и ржавчиной страстей, оставляя после себя лишь раздраженное, но неудовлетворенное чувство. Каким же несчастным и жалким существом окажется человек, когда он, всю свою земную жизнь употребив на накопление этих обманчивых сокровищ, явится в ожидающий его иной мир без малейшего запаса тех именно духовных сокровищ, которые одни только и могут дать сердцу полное и окончательное удовлетворение! Бедственность его будет равна только его прежнему неразумию…