II. Апостольское чтение. Зачало (93): к Римлянам 6:18–23

18 Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности.
19 Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые.
20 Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности.
21 Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их — смерть.
22 Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная.
23 Ибо возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем.

Практический очерк содержания рядового чтения

В апостольском чтении этой недели предлагаются побуждения к благочестию и к отвращению от порока. Эти побуждения вытекают:
1) из того, что через служение греху более и более возрастает нравственная порча (ст.18. 19);
2) из унизительного рабства под властью греха (ст.20);
3) из противоположных следствий, какими сопровождается служение греху и служение добродетели (ст.21–23).
1. Сильно возрастающее, через служение греху, нравственное растление служит для нас первым побуждением к благочестию.
"Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности" (ст.18). Я говорю вам так, замечает здесь Апостол, "по рассуждению человеческому" (άντρώπινоν), обыкновенным и общепонятным языком, желая яснее приблизить к вашему немощному разумению свойство христианской правды и святости. Почему же мы должны поработиться добродетели и освободиться от порока? "Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые" (ст.19).
Прежде, когда вы служили греху, ваши члены были рабами нечистоты: таково, действительно, и есть состояние всех закоснелых грешников. Грешник есть раб нечистоты, нечистых и постыдных похотей; над ним господствуют пожелания, боящиеся света; им управляют намерения и стремления, противные духу Христову. Овладеваясь и управляясь такими нечистыми похотями, как раб своим господином, он "предавал … члены … в рабы нечистоте и беззаконию;" он злоупотребляет всем своим телом, обращая его в орудие низких страстей; его члены должны служить ему для удовлетворения его греховных похотей, для исполнения его безумных намерений и предприятий; его око взирает с завистью и недоброжелательством на благополучие ближних; его нога носит его по широкому пути нечестия; его рука посягает на чужое добро; его язык должен лгать или льстить, проклинать или клясться. Так все члены грешника должны служить ему, коль скоро он сам становится рабом греха!
Прежде вы, говорит апостол, предавались "беззаконию на дела беззаконные" (τη ανоμία εις την άνоμίαν), переходили от одной неправды к другой, раболепствовали всяким беззаконным и нечистым пожеланиям, презирали всякий божественный и человеческий порядок, попирали ногами все, что праведно и благочестно перед Богом и людьми, — и вот непосредственным следствием такого безнравственного поведения вашего было то, что вы переходили от беззакония к беззаконию, что ваше нравственное растление все более усиливалось и возрастало с ужасной быстротой. Путь грешника всегда стремителен; с каждым шагом вперед его поступь ускоряется, его греховный груз увеличивается и становится неизбежнее и страшнее погибель, которую он готовит себе.
Саул и Иуда предатель представляют разительные примеры того, как нравственное падение грешника возрастает с каждой неправдой и беззаконием! Все те, которые ныне составляют отребье гражданского общества, которые теперь всю жизнь проводят в тюрьмах и исправительных заведениях, поскольку рука правосудия наконец настигла их, — все эти люди были некогда не до такой степени испорчены, они были не хуже всех нас. Но так как они предались "нечистоте и беззаконию на дела беззаконные," так как они пренебрегли всякими предостережениями и уроками, презрели внушения совести, отвергли увещания родителей, воспитателей и учителей, не вняли обличению Духа Божьего — то и погрязли совершенно в тине нечестия. Это возрастающее с каждым грехом нравственное растление служит для нас сильнейшим побуждением, чтобы без замедления сложить с себя всякое рабство греха и подчиниться добродетели; ибо кто осмелится утверждать, что мы во всякое время будем в состоянии расстаться совершенно с таким рабством? Не труднее ли исправить дерево, глубоко и твердо укоренившееся, чем юный, незрелый отросток? Отсроченная добродетель не становится ли труднее с каждым днем, вследствие преобладающей силы греха, овладевшего сердцем? Не часто ли похищает смерть легкомысленного грешника, отлагающего свое покаяние? Поэтому и справедливость, и долг, и благоразумие требуют, чтобы "вы освободились от греха и стали рабами Богу."
Как нераскаянный грешник предает свои члены в служение нечистоте и беззаконию "на дела беззаконные," так покаявшиеся грешники "представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые" (ст.19). Раскаяние, начавшееся в сердце, проявляется наружно — в том, что члены употребляются только в орудие правды или добродетели. Следствия такого поведения совершенно противоположны состоянию людей нераскаянных, — именно: "праведность на дела святые" или большее и крепчайшее возрастание и пруспевание в святости и благочестии служит необходимым следствием искреннего раскаяния и обращения к Богу. Как из зерна, посеянного в земле, сначала возникает зеленый отросток, потом стебель, далее колос и, наконец, в колосе плод — так и нравственное развитие и возрастание в добродетель происходит мало по малу и, при помощи света и теплоты благодати Божией, человек достигаеть святыни или святости. Прежние грехи быстро изглаживаются, нравственное повреждение совершенно врачуется.
2. Второе побуждение к благочестию заключается в том, что служитель греха находится в постыдном и унизительном греховном рабстве.
"Когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности," говорит Апостол (ст.20). Раб греха во всех своих делах и предприятиях не обращает никакого внимания на правду — на то, что праведно и благочестно перед Богом; святой закон Божий не служит руководством для его поступков; о воле Божьей, обетованиях и угрозах он не спрашивает; им руководят другие побуждения, его волей и поступками управляют иные пожелания; он спрашивает только о том, что внушает ему его выгода, самолюбие, честолюбие и страсть к удовольствиям; из самых нечистых источников исходит образ мыслей и поступков человека нераскаянного и его рабство греху обнаруживается особенно в том, что он предпринимает многое против своего одобрения, что его страсти пленяют его ум и одерживают перевес над его лучшими убеждениями: он совершенно свободен от правды.
Такое жалкое рабство греху, при всем своем ничтожесиве, кажется, однако же, для закоснелого грешника свободой — да, он свободен, но как блудный сын, освободившийся из-под мудрого и благого руководства своего Отца; он свободен, как убийца или преступник, который преследуется мечом правосудия. Истинная свобода находится только в пределах закона, и высочайшая свобода состоит во всецелой преданности Богу. Рабством, напротив, должна быть названа необузданность, издевающаяся над всеми постановлениями закона, и постыднейшим рабством — то, когда человек попирает ногами предписания Божественного закона. Рабство под грехом в высшей степени тягостно и бесчестно — только иго Христово благо и бремя Его легко. Цепи греха, казавшиеся в начале легкими, скоро превращаются в страшное бремя и, чем тягостнее это постыдное иго, тем необходимее для грешника подумать о сложении греховного рабства и, освободившись от него при помощи благодати, "поработитися правде или Богови" (ст.22). Рабы правды или рабы Божии суть все те, которые служат одному Богу и от Него одного зависят; Его воля — их воля, Его заповедь — их правило, пример Христа — их образец. Кто так поступает, тот достигает истинной и блаженной свободы. Это, соединенное с истинной свободой, блаженство и это, напротив, соединенное с рабством греху, бесчестие и погибель — должны служить для каждого грешника убедительным увещанием к благочестию.
3. Совершенно противоположные следствия или плоды состояния людей нераскаянных и покаявшихся служат, наконец, третьим сильнейшим побуждением к благочестию.
Когда вы были еще рабами греха и жили в состоянии жалкой и обманчивой — "дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их смерть," спрашивает далее апостол (ст.21). Вспомни, покаявшийся грешник, твое прежнее рабство под грехом: что тогда было с тобой? Какая была твоя награда, твоя радость и слава? Грешники вообще, для которых сладострастие, или пьянство, или мамона, или чревоугодие, или другая какая-либо страсть служит богом, обыкновенно ищут своей славы в постыдных деяниях, хвалятся своей злобой, тщеславятся своим сумасбродством, радуются своей неправде; самый развратный между грешниками считается самым лучшим. Несчастное ослепление, опасное самообольщение! И так как они ходят во тьме, то и не замечают стыда своей собственной жизни. Но едва только свет Евангелия озарит тьму некогда помраченного сердца, — грешники замечают свои грехи, приходят от них в ужас, чувствуют стыд и тоску. Тогда самый усердный раб греха начинает стыдиться образумливаться, каяться.
Как радовался некогда Савл и какую находил он для себя славу в преследовании Христа и христиан! Но, по обращении своем, он приходил в глубокое негодование и стыд при одной мысли о своем прежнем заблуждении и ослеплении. Все, что некогда было вашей честью, а ныне составляет ваш стыд и отвращение, — все то оканчивается смертью: "конец их — смерть" (ст.21). Смерть, всевозможные бедствия для тела и души в этом и в другом мире, беспокойство и страх, осуждение и погибель, — вот плод служения греху, вот последняя кончина, постигающая нераскаянного грешника. Бывает, что грех остается ненаказанным, но только до времени — если не постигнет грешника наказание еще в этой жизни, то есть другая жизнь, по ту сторону гроба, где мы должны явиться перед судилищем Христовым, где воздастся каждому по делам его, где гнев и ярость, скорбь и теснота постигнут души всех творящих злое, держащих истину в неправде и неповиновавшихся правде Божией. В этой плачевной кончине греха заключается для каждого раба греха сильнейшее побуждение к добродетели; ибо каждый хочет быть блаженным, но блаженство без благочестия невозможно; его достигают только посредством преуспевания в делах святых.
Насколько ужасны и горьки плоды греха, настолько, напротив, приятны и сладостны плоды добродетели и святости. "Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная" (ст.22). По обращении к Иисусу Христу следует прежде всего возрастание в добродетели и святости: сердце делается чище, воля все более направляется к добру, дурные мысли возникают реже и подавляются легче. Кончина такого, неуклонно продолжающегося, преуспевания в благочестии есть жизнь вечная, по своему началу — уже здесь, по своему исполнению — в другом мире. Благочестивая душа обладает спасительным предвкушением небесного блаженства, а со временем — в вечности будет наслаждаться им действительно и совершенно. Еще раз повторяет апостол то, что сказал прежде о различных следствиях рабства греха и служения добродетели: "возмездие за грех — смерть" (ст.23); грех обещает своим рабам счастье и благоденствие в награду, но он лжет и обманывает их в обещанной награде, вместо которой он обрекает их на смерть, временную и вечную.
Но "дар Божий — жизнь вечная" (ст.23); вечное блаженство есть дар благодати, который раздается Богом, но однако же получение его соединено с условием — с принесением плодов святости и благочестия. Добродетельным должен быть тот, кто желает получить блаженство; и самая совершенная добродетель не должна превозноситься своими заслугами и ожидать себе награды как бы по праву. Ибо, хотя бы мы исполнили все, что нам заповедано, то и тогда мы должны считать себя неключимыми рабами, которые сделали только то, что должны были сделать. Только "во Христе Иисусе, Господе нашем" (ст.23), только посредством живой веры в Него и деятельного усвоения Его крестных заслуг мы получаем "дар Божий" — жизнь вечную. Если мы веруем и исповедуем Иисуса Христа, как нашего Господа, то мы обязаны также оказывать Ему подобающее послушание в том, чтобы быть святыми, ибо Он сказал: "плод ваш есть святость." Кто возрастает и преуспевает в святости и благочестии, тот может, по обетованию Господа, надеяться на получение венца жизни (2 Тим. 4:7–8 [274]).
Из этого общего обозрения апостольского чтения проповедник легко может извлечь ту или другую частную тему для церковного собеседования.

Необходимость надлежащего познания о природе и свойстве греха

"Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые" (ст.19).
Апостол Павел изображает здесь свойства и следствия греха, чтобы показать христианам, в каком гибельном состоянии находились они, бывши некогда язычниками, и как необходимо для них теперь утверждаться в служении добродетели.
Мысль, что незнакомство с грехом было бы спасительно, конечно, справедлива. Кто не знает греха, тот избежал бы многих опасностей, угрожающих добродетели.
Но мы живем в мире, наполненном греховными примерами, где надлежащее познание о природе и свойстве греха весьма необходимо и полезно для каждого человека. Это познание необходимо.
1. Для самопознания.
Без самопознания, т. е. без надлежащего познания наших погрешностей, злых привычек и добрых свойств, невозможно никакое исправление и преуспевание в добродетели. Только тогда, когда мы хорошо знакомы с нашим внутренним состоянием, мы можем знать, какие погрешности исправлять, какие дурные привычки оставлять и т. д.
а) Такое самопознание невозможно без правильного познания природы и свойств греха. При оценке наших намерений, расположений и действий, легко можно впасть в самообольщение, если мы не знаем, что такое грех, по учению Евангелия, в чем он состоит и в какой степени каждый грех постыден и достоин наказания. Грех есть именно всякое преступление закона Божьего, — в мыслях, словах и делах: — всякая несправедливость, задуманная или уже совершенная нами, даже всякое опущение добра (Иак. 4:17 [275]).
б) Только тот, кто испытывает себя по надлежащим представлениям о грехе, достигает истинного самопознания. Он не будет судить о себе по лести неразумных людей, по обману самолюбия и чувственности, потому что он смотрит на себя в зеркале слова Божьего.
2. Для правильного отношения к другим людям.
Как мы сами, так никто и из наших ближних не без недостатков. Хотя они и не делают грубых преступлений, не живут в открытых пороках, однако же они не без греха.
Мы должны любить их, как братьев, быть к ним добрыми и справедливыми, как в наших суждениях об их поступках, так и во всех наших отношениях к ним.
а) Такое правильное отношение к ближним возможно только при надлежащем познании природы и свойств греха, потому что только в таком случае мы можем предохранить себя от несправедливых, пристрастных, бесчеловечных суждений о них; мы не будем считать их виновнее, чем они действительно есть, и оставлять без внимания то, что служит к их извинению и оправданию.
Зная по опыту или наблюдениям постыдные плоды греха и то, что награда греха — смерть, мы будем иметь сострадание к каждому грешнику.
б) При надлежащем познании греха мы будем остерегаться подавать ближним повод к согрешению. Зная, как заманчив грех, мы не только не будем подавать соблазна братьям, но и постараемся предостеречь их от соблазнов, исправить заблудших и направить их на путь истины и долга. Чем более мы убеждены, что грех есть источник великого несчастья человека, тем с большей ревностью и охотой будем предостерегать и прощать тех, которые согрешили против нас.
3. Для бодрствования над самим собой.
Правильное познание природы греха необходимо для бодрствования над самим собой.
а) Посмотрим на беспечных и неосторожных во грехе, каким опасным искушениям подвергаются они и, не замечая того сами, переходят к "беззаконию на дела беззаконные." Они были некогда невинны, свободны от греха. Почему же они так неосмотрительны, не избегают искушений?
Они не знают греха!
б) Знание греха приводит нас к бдительности над собой. Тогда мы остерегаемся от самообольщения, беспечности и уверенности в себе; тщательно осматриваем каждый шаг, ведущий ко греху; не полагаемся слишком на нашу добродетель.
4. Для возбуждения раскаяния и для предохранения от откладывания исправления.
Познание свойств греха необходимо, наконец, и для того, чтобы возбудить в нас раскаяние и предостеречь от слишком позднего исправления.
а) Сколь многие из христиан представляют "члены … в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные," не раскаиваясь в своих грехах и не соболезнуя о своем печальном состоянии. Если и пробуждается в них мысль, что они поступают неправедно, если и восстает иногда совесть против греха, то они успокаивают себя ложной и опасной мечтой: "я еще не так зол, я имею еще достаточно времени для покаяния." Но делали ли бы они так, если бы имели надлежащее понятие о природе греха и той страшной силе, какую он имеет над человеком?!
б) Истинное познание страшных следствий греха предостерегает от откладывания покаяния и побуждает к постоянной борьбе со грехом. Мы будем тогда подавлять в себе каждое дурное влечение, зная, что "похоть заченши рождает грех, грех же содеян раждает смерть" и т. д.

Стыд о наших грехах

"Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь?" (ст.21).
Одно из сильнейших чувств в человеческой природе есть чувство чести, присущее каждому не совершенно испорченному человеку. Никто не может быть равнодушен ко мнению других о нем. Поэтому каждый стремится приобрести уважение ближних.
Но совершенно другое чувство возникает в нас, если мы имеем недостатки и грехи. Мы тогда стыдимся самих себя. Это чувство, как бы оно не было горько и болезненно, бывает однако же весьма спасительно, если происходит из чистого источника, продолжается долго и служит побуждением к исправлению.
Стыд о наших грехах
1. Свойство его.
Стыд о грехах есть чувство недостоинства или вины. Он имеет основание в сознании, что мы дурно поступили и нарушили закон Божий, — или в сравнении наших нравственных качеств с законом Божиим, с совершеннейшим образцом добродетели, с примером Иисуса Христа.
а) Бог запечатлел в сердце каждого человека чувство доброго и нравственно прекрасного. Он открыл нам свой закон в уме, совести и Евангелии. С ним должны согласоваться наши намерения и действия; ему мы должны постоянно подчиняться. От этого зависит достоинство и совершенство, к которому каждый обязан стремиться и которого все мы должны достигать, потому что мы должны "освободившись же от греха, … стать рабами праведности."
б) Но если мы сравним нашу жизнь, расположения и чувства с законом Божьим, с требованиями совести, с примером Иисуса Христа, то должны согласиться, что мы более или менее преступили заповеди Божьи. Такое самопознание не может не возбуждать в нас стыда. Не должны ли мы при таком самоиспытании почувствовать своего недостоинства и вины? (Езек. 16:61 [276]).
2. Достоинство его.
а) Стыд о грехах не имеет никакого достоинства, если считают его доказательством истинного исправления. Многие люди принимают стыд о своих грехах за признак действительного исправления. Если они после многих грехов приходят вдруг к сознанию своего гибельного состояния, чувствуют со стыдом свое недостоинство и преступность, то в это мгновение возникает в них одна только перемена мыслей и впечатлений, отличных от прежних, — возникает намерение к исправлению, но еще не действительное исправление и улучшение; потому что здесь недостает еще добровольного отречения от греха, искреннего и твердого стремления к добродетели. Как многие люди при этом только и останавливаются!
б) Стыд служит впрочем признаком не совершенно испорченного сердца. Несчастный, который не чувствует никакого стыда о своих преступлениях, который не краснеет, если совесть или люди напоминают ему о его погрешностях, который не считает нужным скрывать свои пороки, но еще хвалится своими злодеяниями, — такой человек утратил уже нравственное чувство. Можно ли ожидать от него исправления и возвращения на путь добродетели?
И если бы он решился исправиться, как будет ему это трудно!
Но кто стыдится срамных слов бесстыдных людей, кто потупляет стыдливый взор, когда указывают ему на его несправедливость, и не имеет духа оправдываться в этом: y того нравственное чувство — живое и крепкое, совесть еще деятельна и бдительна, уважение к истине и добродетели еще не подавлено.
Если он даже и согрешил, можно несомненно надеяться, что он постарается загладить свои погрешности, избегать греха на будущее время и т. д.
3. Отношение к нему.
Как мы должны относиться, если чувствуем стыд о своих грехах?
а) Мы должны испытать, откуда возникает в нас стыд, из страха ли, позора и презрения, или из благородного недовольства самими собой. Очень естественно, если мы при стыде о своих грехах боимся, чтобы они не сделались известными другим, и чтобы нам не потерять чести и доброго имени. Но если стыд возникает только из этого страха, то он — не надлежащего свойства. Он побуждает нас тогда только к тому, чтобы укрывать грехи от глаз мира, а не к тому, чтобы их оставить и исправиться.
Как необходимо поэтому испытывать, откуда происходит в нас стыд о грехах: от страха ли лишиться земных выгод, потерять честь и проч., или от угрызения совести, от страха перед Богом и недовольства самими собой? Если наш стыд последнего рода, то:
б) Мы должны поддерживать его в нас довольно продолжительно. Стыд принадлежит, конечно, к самым неприятным и тягостным чувствам. Поэтому как только он возникает, его стараются подавить, а затем извинить и оправдать свои грехи.
Но тогда человек потеряет и, может быть, навсегда важную минуту, прязывающую его к пробуждению и раскаянию.
в) Стыд должен побуждать нас к исправлению. Он напоминает нам о наших грехах и преступлениях, мы сознаем наше недостоинство и вину. Это чувство делает нас недовольными самими собой, жалкими и несчастными. Но нет другого средства избавиться от этого несчастья, как твердая решимость исправления, постоянное бодрствование над самим собой, возвышение сердца к Богу, непреодолимое стремление к добродетели. "Вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святост " (ст.22).

О наклонности ко злу в человеческой природе

"Когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности" (ст.20).
Рабами греха называет Апостол христиан, пока они, как язычники, служили греху и предавались беззаконию в беззаконие.
Слышится иногда, что человек так устроен, что не в состоянии ни желать, ни делать какого-либо истинного добра; что в нем несравненно более и сильнее наклонность ко злу, чем к добру, и в доказательство этого мнения ссылаются на известные выражения Писания (Филип. 2:13 [277] и др.). Но это мнение не только ложно, но и вредно.
Конечно, есть в человеке некоторая наклонность ко злу, которая однако же не делает его неспособным стремиться к добродетели. Мы должны только иметь надлежащее понятие об этой наклонности.
1. Она велика.
Это мы знаем:
а) из священного писания (Быт. 8:21; [278] Рим. 7:23; [279] Гал. 5:17 [280]);
б) из собственного опыта.
2. Но она не непреодолима.
Она не есть что-либо необходимое в нашей природе, чего нельзя преодолеть, ибо:
а) человек сам часто создает себе наклонности ко греху;
б) сердце человеческое вообще расположено к добру;
в) доброе воспитание уже значительно ослабляет эту наклонность;
г) вседействующая благодать преодолевает все (Фил. 4:13 [281]).

Духовное рабство и свобода (ст.18)

1. Их внутренние свойства:
а) духовное рабство состоит в том, что человек порабощается чуждой власти греху, который совершенно противоречит его первоначальному назначению;
б) духовная свобода, напротив, состоит в том, что человек поступает по закону своей божеской природы — воле Божьей (ст.19).
2. Их проявление:
а) дела духовного рабства таковы, что за них нужно стыдиться перед своей собственной совестью, перед другими людьми и перед Богом (ст.20–21);
б) напротив, дела духовной свободы — истинно благие и угодные Богу (ст.22).
3. Их следствия:
а) духовное рабство оканчивается духовной смертью и вечным осуждением (ст.21);
б) духовная свобода, напротив — вечной жизнью (ст.22–23).