Образцы Церковной проповеди. Слово в Неделю 5-ю по Троице. [361]

Сегодня во время литургии читано было, братья мои возлюбленные и сестры во Христе, евангелие от Матфея об изгнании Господом бесов из двух бесноватых, весьма свирепых. Чему оно учит нас?
Во-первых, той истине, что Господь Иисус Христос есть всемогущий Творец и Владыка всех тварей видимых и невидимых, ангелов и человеков, всякой одушевленной твари и самих демонов, которые вначале были сотворены добрыми, но сами потом впали в злобу и лукавство, отпали от Бога и низвержены с неба в преисподнюю.
Во-вторых, — той истине учит, что без Божьего попущения бесы не могут причинять зла никакой твари, и, если попускается им от Бога мучить кого-нибудь из людей, то попускается для наказания и вразумления людей согрешающих, за их разные неправды и грехи и для их исправления. Это видно из наставления бесноватому от Господа после исцеления его, по сказанию евангелиста Луки.
В-третьих, научает той истине, что будет воскресение мертвых и страшный суд от Господа всем людям живым и мертвым и всем злым духам и достойное воздаяние всем: злым духам — огонь вечный, сообразный их духовной, бестелесной природе, как и всем грешникам нераскаянным, а людям праведным и покаявшимся истинно — вечный живот.
Бесы говорят Господу через бесноватых; "что Тебе до нас Иисус, Сын Божий? Пришел Ты сюда прежде времени мучить нас." Видите и бесы веруют в Него, как в Сына Божьего и как будущего грозного и праведного своего Судью, уготовавшего им вечную муку. Но нынешние нигилисты превосходят в своем безумстве и бесов, потому что не веруют ни в Иисуса Христа, как в Сына Божьего, ни в Церковь, ни в бессмертие души человеческой, не веруют ни воскресению, ни будущему суду, не признают и бытия ангелов и злых духов. Оттого они такие отчаянные люди, способные на всякое зло, — на убийство, поджоги, похищения, не признают богопоставленных земных властей и творят только дьявольскую и свою пагубную волю.
В-четвертых, Евангелие учит тому, что власть всякого дыхания, всякой жизни находится в Божьих руках; и кому хочет Господь дарует жизнь, y кого хочет отнять — отнимет. Так, бесноватые люди могли погибнуть от бесовской злобы в одну минуту, но Господь не допустил погубить их демонам, а только мучить их для их вразумления и исправления, — свиней же допустил погубить, может быть, в наказание неверовавших жителей страны Гадаринской, как ныне, например, Господь попускает падеж скота для наказания и вразумления людей, чтобы мы покаялись.
Чтобы не подпасть нам под влияние бесов, будем, братия, уклоняться от греха и усердно стараться о стяжании всякой добродетели: ибо "мы — Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять" (Ефес. 2:10); не только не должны мы грешить, но и стараться быть святыми, как подобает христианам, чадам Божьим, призванным к святости и нетлению. "Святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш" (Лев. 19:2–3 [362]) глаголет Господь, или: "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный" (Мф. 5:48) говорит Иисус Христос.
Запомним же, братия, урок предлагаемый нынешним евангелием, и приложим его к жизни; ибо для того и читается, Евангелие, чтобы мы поучались и исправлялись, до тех пор, пока имеем время поучаться и исправляться.

Христос, как победитель ада

Если история исцеления слуги римского сотника показала, что Христос имеет власть над отрицательными силами природы, насколько они проявляются в болезнях, то следующее очередное воскресное Евангелие за литургией в 5-ю неделю по Троице имеет своей целью показать, что власть Его не ограничивается этой областью. Он — Царь не только сил природы, но и сил духа, и как Избавитель Он пришел освободить человечество не только от недугов естества, но и от отрицательных сил духа, и власть Его божественного слова простирается как на немощи телесные, так и духовные (Мф.8:28–29 [363]). [364]
За исцелением слуги римского сотника последовал еще целый ряд чудес, которые все более и более распространяли славу о Христе как о всемогущем Чудотворце по Галилее. Но сам божественный Чудотворец, всемогущий и неутомимый по Божеству, нередко чувствовал и на Себе обычные немощи человеческой природы, и после всякого усиленного труда обыкновенно искал Себе места, где бы можно было отдохнуть и успокоиться. В Капернауме, как и в ближайших городках и селениях, для этого не было никакой возможности, потому что после совершенных там великих чудес народ массами прибывал со всех сторон, приводя и принося отовсюду больных всякого рода, чтобы получить для них исцеление от божественного Врача. Если можно было еще где-нибудь найти отдых, то разве только по ту сторону Галилейского моря, куда еще не успела достаточно проникнуть молва и где притом и самая почва вообще была менее восприимчивой. И вот поэтому, чувствуя крайнее утомление, Христос вошел в лодку и велел Своим ученикам переправиться на ту сторону.
Со свойственным рыбакам проворством, ученики снарядили свою лодку, ударили в весла или подняли паруса, и двинулись в привычный для них путь. Учитель был так утомлен, что едва они отъехали от берега, как Он, склонив свою усталую главу к возглавию кормы, заснул крепким сном. Но лишь только Он заснул, как — увы — заснула и вера в учениках Его, поддерживавшаяся в бодрственном состоянии лишь под влиянием бодрствующего Христа, и когда на озере поднялась страшная буря, то они решительно растерялись и оробели, забыв, что с ними в лодке находится Тот, Кто еще так недавно повелевал силами и земли и неба. В ужасе они разбудили Его, и заслуженно выслушали укор в маловерии, который должен был тем сильнее отозваться в их сердцах, что они находились еще под впечатлением той возвышенной похвалы, какую Христос воздал вере римского сотника. Чтобы укрепить их слабую веру, Христос единым словом укротил возмущенную стихию, и лодка благополучно прибыла к берегу.
Неизвестно, случилось ли это по воле лодочников и учеников, взявших юго-восточный курс, или это зависело от капризной стихии, но лодка пристала к берегу так называемой страны Гадаринской или Гергесинской. Последнее предположение вероятнее. По прямому направлению на восток от Капернаума озеро имеет не более восьми верст ширины, так что проплыть это пространство не представляло никакого особенного труда для опытных рыбаков; между тем, лодка пристала к юго-восточному углу озера, что составит не менее двадцати пяти верст от Капернаума, и так как единственной целью этого плавания было поскорее перебраться на противоположную сторону озера, чтобы там среди сравнительно меньшей населенности найти отдых для божественного Учителя, то очевидно этот большой и необычный путь был сделан помимо воли, вследствие того, что внезапный шторм, разразившийся на озере, сбил лодку с ее прямого пути и с непреодолимой силой увлек вдоль озера, в юго-восточном направлении. Берег, к которому ее прибило, принадлежал стране, которую евангелист Матфей называет Гергесинской, а евангелисты Марк и Лука — Гадаринской. Это лишь различные названия для одной и той же области, которая называлась то так, то иначе, смотря по тому, какой из ее главных городов в данный момент занимал мысль писателя — Гергеса, точнее Гераса, или Гадара.
Первый из них находился верстах в сорока к востоку от Иордана и принадлежал к Сирии, так что лежал сравнительно далеко от озера. Гораздо ближе к озеру находилась Гадара, лежавшая всего в 25 верстах от Тивериады и, следовательно, лишь в нескольких верстах от озера. Теперь эта область крайне пустынна и на ней лежит печать полной мертвенности, оживляемой лишь случайным появлением таборов странствующих и хищных бедуинов. Совершенно другую картину представляла она во времена Христа. Это была весьма оживленная и богатая страна. Гадара была одним из главнейших городов так называемого Десятиградия, т. е. союза десяти вольных городов, которые представляли собой федеративную республику, основавшуюся на почве взаимного торгового интереса. Через Гадару шли большие торговые пути, соединявшие ее с Тивериадой и другими богатыми городами Палестины, и она служила одним из важных торговых и промышленных пунктов на том, так сказать, международном рубеже, где сталкивались торговые интересы трех стран — Палестины, Сирии и Аравии. Население ее вследствие этого было смешанное, и поклонники Господа там встречались и жили совместно с поклонниками Ваала и Астарты или небесных светил.
Религия в таком бойком торговом городе вообще отступала на второй план, и главный бог, которому поклонялись местные жители без различия вероисповеданий, был несомненно Мамона, который и властвовал над ними безраздельно. Благодаря выгодному торговому положению, город был весьма богат, и доселе развалины его поражают своею грандиозностью, представляя как бы остатки волшебных дворцов среди пустыни. Как можно судить по теперешним развалинам, улицы города были украшены стройными рядами мраморных колонн, за которыми высились великолепные здания, и среди них особенно выдавались два амфитеатра из черного базальта, один большой театр и роскошные общественные бани. Богатство города дало возможность сочетать в нем изящество и роскошь греко-римской культуры с изнеженностью и чувственностью востока. Город лежал вокруг вершины холма, командовавшего всей окрестной местностью, так что вид из него открывался и на озеро с его многочисленными лодками и судами и на прибрежные города и селения, роскошным венком окружавшие великолепное "око святой земли."
Понятно, что такая бойкая и населенная местность не могла представить достаточных удобств для того желанного отдыха, к которому собственно и стремился божественный Учитель — Христос. Но случилось еще нечто худшее. Лишь только Он со Своими учениками вышел на берег, как услышал страшные крики и завывания, как- будто сами демоны совершали там дикое торжество. И это было действительно ликование адской силы, праздновавшей свое торжество над душами людей. Навстречу Христу с учениками выбежали двое бесноватых, которые обыкновенно жили в окружавших город погребальных пещерах. Такими пещерами вообще изобилуют холмы как в Палестине, так и за Иорданом, и они или служат местом обитания пастухов и бедных жителей (а иногда и вертепами разбойников), или обращаются в гробницы, к которым приделываются массивные затворы в виде каменных плит. Дорога, ведущая от озера к развалинам Гадары, до сих пор окаймлена остатками гробниц и саркофагов, украшенных изображением различных привидений, гирлянд, венков и человеческих лиц, быть может, воспроизводящих черты тех мертвецов, которых сам прах давно исчез и развеян ветром пустыни. [365] В этих же пещерах нашли себе убежище и несчастные бесноватые, сделавшиеся жертвой страшного душевного недуга, отдавшего их во власть темной адской силы.
Конечно, в этом отношении могла иметь значение и их собственная греховная жизнь, проводимая в богатом городе с его роскошью и искушениями, раздражающими чувственность. Но вместе с тем несомненно, что подобного рода недужные являются выражением целого общественного настроения, так сказать, жертвой общественного греха и развращения, и в их лице в худшей открытой форме выражается вся та духовная болезненность, которая таится в самом обществе. В этой богатой стране с ее торговой горячкой и суетой, из-за которых забыты были все высшие интересы духовной жизни, всецело господствовала и лелеялась плоть, а душа находилась в тесноте и голодала, вследствие чего она истощалась и делалась жертвой темных сил ада. Замечательно, что бесноватость почти неизвестна в Ветхом Завете, и напротив, она сделалась самым обыкновенным и ужасным явлением во времена Христа. О ней неоднократно говорит, кроме евангелистов, и Иосиф Флавий, который, по его словам, лично наблюдал ужасные проявления этого страшного душевного недуга. Это была, можно сказать, болезнь того века, и она отчасти объясняется именно тем, что к тому времени достигло высшей степени напряжения то душевное беспокойство, которое было естественным результатом духовной неудовлетворенности и нетерпеливо-тревожного ожидания перемены в этом невыносимо тяжелом состоянии. Она охватила в то время одинаково как иудейское, так и языческое население. Языческие капища, как например, храм Дианы в Ефесе, были постоянным местом, куда стекались подобного рода больные. По всему видно было, что темные силы ада, как бы предчувствуя скорое свое поражение, ко времени пришествия Христа-Спасителя в мир спешили возможно шире раскинуть пагубные сети своего злобного и разрушительного владычества и действительно ни один век еще не представлял примера такого ужасного торжества темных сил злобы над людьми.
И худшими жертвами этого адского торжества были именно несчастные гадаринцы, выбежавшие из своих грязных пещер навстречу Христу с учениками, и особенно один из них, на котором только и останавливают свое внимание евангелисты Марк и Лука. [366] Он до такой степени подпал власти темных сил, что сделался наглядным и ужасным выражением их дикого торжества. С совершенно неестественной для человека силой, он разрывал те цепи и оковы, которыми неоднократно связывали несчастного, чтобы смирить его ужасное, пагубное и для него самого и для других буйство. Никто не в силах был укротить его, и он днем и ночью оглашал пещеры своими неистовыми криками, наводящими ужас на всю окружающую местность.
И вот с таким-то воплощением сил ада и встретился Христос по вступлении на берег страны Гергесинской. Ученики Его только что перенесли ужасы возмущенного моря, и видели, как разъяренная стихия утихла, повинуясь властному слову их Учителя. Теперь они видели перед собой еще более ужасную картину — возмущенного ада, яростно поглотившего две человеческие души. И если они до крайности испугались свирепых волн своего родного озера, то еще больший ужас охватил их при виде этой картины демонской ярости, тем более, что бесноватые со свирепыми криками направлялись прямо к ним. От страха они готовы были бежать; но с ними был их божественный Учитель, только что совершивший целый ряд великих чудес, показавших, что Его всемогущество распространяется на весь видимый и невидимый мир, и они с облегченным сердцем увидели, как свирепые бесноватые, дотоле наводившие ужас на людей, сами затрепетали и, приблизившись к Христу, неистово закричали Ему: "что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас."
Темные силы ада почувствовали присутствие своего Победители и пришли в ужасное смятение. Христос сжалился над этими жертвами страшного духовного рабства и, обращаясь к одному из бесноватых спросил его: "как тебе имя?" [367] Личное самосознание несчастного было уже настолько подавлено темными силами, что он потерял разграничительную черту между своей собственной личностью и содержавшими ее в рабстве демонами, потому отвечал как бы от лица последних: "легион, — потому что много бесов вошло в него." Почувствовав страх перед Христом, демоны как бы искали себе опоры и защиты в своем множестве, и обозначили это множество римским термином "легион." В этой области, как пограничной между тремя странами, был расположен римский шеститысячный отряд, носивший название легиона, и непреодолимая сила этого могущественного войска, перед которым трепетали все окружающие народы, и послужила бесноватому наиболее подходящим символом для обозначения державшей его в своем рабстве власти. Но Христос не устрашился этой силы, и повелел ей выйти из несчастных. Еще яростнее заметалась бесовская сила, почувствовав конец своего царства. Не видя больше возможности удержаться в психофизической области сознания повергнутых в рабство людей, бесы смирились и стали просить Христа, чтобы Он не изгонял их в адскую бездну, а позволил им войти в пасшееся по близости стадо свиней. [368]
Это странная просьба; но она может находить себе достаточное объяснение, так сказать, в психологии демонов. Низвергнутые в бездну ада и не имея предмета для утоления своей неутолимой злобы, они страдают невыразимо, как страдают обыкновенно и злые люди, когда не имеют возможности излить на кого-нибудь свою злобу. Поэтому они стараются всегда быть вблизи людей или даже вселяться в них, чтобы иметь возможность утолять над ними эту адскую потребность своего существа. И когда теперь они видели конец для злорадного блаженства в организме бесноватых, то и просили, чтобы им позволено было переселиться хотя в свиней, в надежде, что в нервной системе этих грязных и злых животных они найдут хоть некоторую замену в потере предмета своей злобы и получат возможность удовлетворять над ними потребность присущей им злобы. И Христос позволил им, хотя конечно не для того, чтобы дать удовлетворение бесовской натуре, а для того, чтобы результат этого позволения мог послужить для бесноватых тем осязательным стимулом, который бы привел их сознание в нормальное состояние. Как бы мы ни смотрели на сущность бесноватости, она есть несомненно высшая степень душевной болезни; а из опыта известно, что душевно-больные тогда только убеждаются в освобождении их от своего тяжкого недуга, когда увидят проявление этого освобождения в наглядном образе. [369]
Этот закон психофизической жизни не теряет своей силы и в приложении к высшим формам душевной болезни, именно к беснованию, и потому бесноватые гадаринцы тем легче могли придти в нормальное состояние, когда увидели перед собой ту страшную сцену, которая совершилась перед ними. Лишь только Христос позволил бесам переселиться в свиней, как всё стадо грязных животных было охвачено невообразимым смятением, и оно, как бы увлекаемое невидимым вихрем, всё ринулось к озеру и с крутизны прибрежной скалы побросалось в морскую бездну. Даже грубый организм этих животных не вынес присутствия в себе темных сил злобы, и тем ужаснее становится мысль, что люди, которые должны быть храмами Святого Духа, иногда ниспадают в такую бездну греховности и нечестия, что становятся обиталищем демонов, и настолько сживаются с ними, как это было с гадаринцами, что теряют разделительную грань в своем сознании между своей собственной личностью и одержащими ее демонами, т. е. в некотором смысле отождествляются с ними.
Такое небывалое событие поразило ужасом всех свидетелей чуда, которые теперь увидели, что Христос есть Владыка не только неба и земли, но и подземной бездны; но более всего оно поразило пастухов, которые, потеряв вверенное их попечению многочисленное стадо (целых две тысячи свиней!), побежали в город и рассказали о всем случившемся. Известие это взволновало весь город, и жители массами побежали на место происшествия. К крайнему изумлению они увидели, что бесноватые, дотоле наводившие ужас на всю окрестность, смиренно сидели у ног таинственного Пришельца в их страну. Очевидно, совершилось великое чудо, и жителям гадаринской страны оставалось бы только возблагодарить Господа Бога, что он удостоил их посещения столь дивного и великого Чудотворца-Пророка, даже если бы у них не оказалось достаточно религиозного смысла, чтобы признать в этом пришельце Мессию — Христа. К несчастью, гадаринцы были народ совсем иного настроения. Житейская суета как ржавчина изъела все их внутреннее существо, и они, всецело служа своему излюбленному господину — мамоне, уже не могли служить Христу, и поэтому не только не признали в Нем Сына Божьего, хотя даже сами бесы, властвовавшие в их стране, неистово исповедывали в Нем именно Сына Божьего, но с поразительным бездушием, хотя и с грубой настойчивостью, "просили, чтобы Он отошел от пределов их." Им, очевидно, не было никакого дела до того, что к ним прибыл великий Избавитель, Который, освободив двоих из их соотечественников от рабства бесам, тем самым давал возможность и им надеяться на освобождение от одержавшего их рабства темным силам ада, воплотившимся в мамоне, они любили цепи своего рабства и потеряли самую способность ценить блага духовной свободы, так что во всяком случае свиньи были им дороже этих благ, потому что по крайней мере приносили им доход — своей щетиной и салом. До такой-то степени духовного огрубения может доходить человек, когда он, забывая свое истинное назначение, всецело отдает себя на служение мамоне!
И Христос, который Сам некогда учил — "не метать бисера перед свиньями," не медлил более в этой негостеприимной и невосприимчивой к духовным благам стране. Не смотря на крайнее утомление, от которого Он собственно и искал отдохновения по восточную сторону озера, — утомление, усиленное еще только что выдержанной бурей, Он немедленно возвратился к Своей лодке, чтобы "переправиться обратно," к берегам "Своего города" — Капернаума. Рассуждая по-человечески, не трудно представить, какой грустью должно было наполниться сердце Христа при виде такой страшной духовной бесчувственности и грубости гадаринцев. Но Христос был бесконечно милосерден и снисходителен к немощам человеческим, и смотря на них как на духовных слепцов, не ведавших, что творят, не лишил их окончательно благ Своего царства. Уже когда Он вошел в лодку, чтобы отправиться в обратный путь, к Нему подошел один из исцеленных Им бесноватых "и просил Его, чтобы быть с Ним," [370] т. е, постоянно следовать за Ним и в качестве живого предмета великого чуда быть постоянным свидетелем о благости и всемогуществе Сына Божия. Но Христос не позволил ему этого.
С благовестием в другие страны будут посланы другие свидетели знамений и и чудес Мессии; а он пусть останется в своей собственной стране и будет постоянным живым носителем свидетельства о совершившемся над ним великом чуде среди своих грубых соотечественников, которые настолько духовно ослепли, что потеряли возможность видеть даже и такие знамения, которые своим осязательным величием поражали глаза. Только таким наглядным настоятельным свидетельством и можно пробудить чувствительность в огрубелой религиозной совести гадаринцев. "Иди домой, к своим, повелел ему Христос, и расскажи им, что сотворил с тобой Господь, и как помиловал тебя." И исполненный глубокой благодарности, исцеленный гадаринец, по свидетельству святого Марка, "пошел и начал проповедывать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус" (Мар. 5:20).
"И все дивились," — многозначительно прибавляет тот же евангелист. Хорошо еще, что у них достало восприимчивости хотя бы на простое удивление к великому чуду, если уже не на веру в него. Последующая история не сохранила никаких подробностей о том, насколько утвердилась там проповедь Евангелия. Но по всем признакам, семя благовестия пало там на каменистую почву и, если и взошло отчасти, [371] то скоро же и засохло, и вся страна правратилась в пустыню, по которой завывает лишь ветер, напоминая о завываниях бесноватых, да среди развалин рыщут хищные шакалы или не менее их дикие и хищные бедуины. Пусть же судьба этой страны служит навсегда грозным предостережением о том, какая участь ожидает те народы, которые, отдавая себя всецело на служение мамоне, отталкивают от себя Христа, потому что им, как и древним гадаринцам, свиньи — в буквальном или переносном смысле — дороже всего на свете…