Образцы церковной проповеди. Слово в 8-ю Неделю по Троице. [593]

Возлюбленные братья и сестры, нынешнее евангельское чтение повествует нам о милосердии Господа к людям и Его божественной всемогущей силе, свершившей невиданные деяния — исцеление многих больных и чудесное напитание пяти тысяч народа чудесно умноженными пятью малыми хлебами и двумя рыбами.
Оно учит нас той истине, что Господь Иисус Христос есть Творец всего, Давший нам жизнь и Питающий её, Врач душевный и телесный, Он сотворил и творит в изобилии всякие плоды земные в нашу пищу и наслаждение. Он гремит в круге небесном и страшно блистает молнией и изводит ветры из сокровищниц Своих. A потому, братья и сестры возлюбленные, пользуясь всякий день различными Божьими дарами, будем благодарны за них Господу, а также и за столь великую Его к нам любовь и столь богатый Его о нас Промысел платить Ему любовью. По мере Его к нам щедрот, будем взаимно щедры к ближним нашим. Если будем так поступать, то земля не перестанет изобильно плодоносить, ибо, по мере плодов любви нашей к Богу и добрых дел, и земля наполнится плодами и не будет неурожаев и голода или тяжкой дороговизны всех потребностей. Если же будем немилостивы и жестокосерды, то и земля будет жестка под ногами нашими и не даст плода.
Ничего от нас, братья и сестры, и не требуют более Господь за дары Свои и за любовь Свою к нам, как исполнения нами Его святой воли и — взаимной нашей любви. Вседовольному и Всеблаженному что от нас нужно? Ничего. Посмотрите, какое трогательное сострадание являет Господь к народу, пришедшему во множестве послушать сладкое, животворное Его слово и исцелиться от своих недугов! Увидев множество народа, говорит евангелист, Господь сжалился над ними и исцелил больных их. Не учит ли Он этим и нас всех милосердию и состраданию друг к другу? Да, Он подает Собой нам пример всякой добродетели.
"Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам" (Иоан. 13:15), говорит Господь, конечно, имея в виду возможности каждого ин нас. Вы не можете исцелить? Но можете сочувствовать больному, навестить его, утешить его своей любовью, помочь ему, чем и как можете. Или можете накормить голодного, напоить жаждущего, одеть нагого или купить ему какую-либо одежду или обувь, и прочее. Также нынешнее евангелие учит нас и тому, чтобы не сомневались уделять ближнему и из малого, по силе своей. Ибо и малое Господь силен умножить, так что дающий бедному не беднеет. (Притч. 28:27 [594]). Апостолы имели только пять хлебов и две рыбы и думали, что не стоит и делить такую малость на столь великое множество народа. A эта малость сделалась великим множеством: все ели и насытились, да еще и осталось в сорок раз больше того, сколько было.
Не бывает ли подобного чуда и ныне с людьми милостивыми?
И весьма часто. По мере даяния и Господь им подает в десять, двадцать, во сто раз больше. (Пс. 144:13 [595]) Верен Господь во всех словах Своих.
Но особенно нынешнее евангелие учит нас тому, что истинный хлеб наш, хлеб не временной, а вечной жизни, есть Господь Иисус Христос и что мы должны заботиться не только о тленной пище, но особенно о нетленной, дающей жизнь вечную душе, — именно о причащении пречистого тела и крови Христовой, о слушании и чтении слова Божия, которое есть духовная пища душ наших, и о молитве, освящающей и насыщающей душу благодатью. Когда народ, после чудесного насыщения, стал ходить за Иисусом Христом с тем, чтобы еще и еще поесть чудесного обеда, тогда Господь сказал им обличительно: "истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую дает вам Сын человеческий. Истинно говорю вам: Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру. Я есмь хлеб жизни, приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда" (Иоан. 6:26, 27 32, 33, 35) Пища земная, тленная укрепляет только тело, а не душу бессмертную; апостол говорит: "ибо хорошо благодатью укреплять сердца, а не яствами, от которых не получили пользы занимающиеся ими" (Евр. 13:9) Пища для чрева и чрево для пищи; Бог же то и другое уничтожает (1 Кор. 6:13 [596]). Итак, братья и сестры, стараясь о пище тленной, более позаботимся о пище духовной, которой питается бессмертная душа наша, — о причащении тела и крови Христовой, о слушании и чтении слова Божьего и о молитве общественной и домашней. Хлебом жизни вечной да будет мне тело Твое святое, Господи, и честная кровь, недуг многообразных исцеление (Кан. ко Святому Причащению, песнь I тр. 1) Аминь.

Чудесное насыщние народа

Славный период галилейского служения Христа, ознаменовавшийся множеством великих чудес, приближался к концу. Как учения, так и чудеса, равных которым еще никто в Израиле ни преподавал, ни совершал, все более распространяли славу о Христе по всем областям обетованной земли, так что народ массами стекался отовсюду — послушать учения Того, Кто учил не как книжники и фарисеи, а с непостижимой властью над духом человеческим, и воспользоваться чудесами Того, власть Которого простиралась не только на землю и море, но и на таинственную область мира духов. Это стечение народа показывало, насколько он чувствовал духовный голод, удовлетворить который совсем уже не в состоянии была ученость книжников, превративших самый закон в мертвую систему казуистики и важно вычислявших, сколько нужно приносить в жертву Богу мяты и тмину, совершенно забыв великое изречение своего царя-псалмопевца, что жертва Богу — дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно и что милость и правда выше внешней обрядовой жертвы. Все, по-видимому, предвещало, что семя евангельского учения падало на добрую почву и обещало сторичный плод. Чтобы еще скорее удовлетворить духовный голод народа, Христос отправил и Своих учеников по окрестным городам и селениям с проповедью Евангелия, и они, обойдя назначенные им места, возвратились с радостной вестью, что их проповедь сопровождалась великим успехом и они не только благовествовали учение, но и подтверждали его чудесными делами. Тьма, облегавшая народ, начинала рассеиваться перед разгоравшимся светом от Солнца правды, а вместе с тем стали колебаться и врата адовы. Но князь тьмы не хотел уступить своего царства, и не преминул употребить все свои козни и силы к тому, чтобы оказать противодействие спасительной проповеди и нанести, если возможно, сокрушающий удар в самую основу нового царства света. И первой жертвой этой адской ярости пал величайший из пророков, славный Предтеча Христов, свяшенная глава которого пошла в награду за преступно-сладострастную пляску дочери Иродиады. Это гнуснейшее из злодеяний, какие только известны истории, совершилось ко времени возвращения апостолов со своей проповеди, и весть о нем глубоко опечалила сердце Спасителя мира. Это было страшное предвестие восстания сил ада на царство Мессии, и возмущенный духом Христос искал Себе успокоения. С этою целью Он отправился с учениками на ту сторону озера Галилейского, в сравнительно пустынные места восточного берега, во владения четверовластника Филиппа, где поэтому он мог найти Себе и безопасность от злобы Ирода Антипы, который, погубив славного Предтечу, домогался повидать и Иисуса, так как возмущенная совесть лишила его покоя, и ему чудилось, не есть ли это воскресший из мертвых Иоанн. И там-то совершилось одно из поразительнейших чудес, повествование о котором и составляет предмет евангельского чтения за литургией в воскресенье восьмой недели по Троице. [597]
Войдя в лодку, Христос направился с учениками к Вифсаиде. Само название местечка, означающее "жилище рыбаков," указывает на то, что оно лежало на берегу озера и заселено было такими же рыбаками, какими были и большинство апостолов. Но это была не та Вифсаида, из которой родом был Петр и другие апостолы-рыбаки, и которая лежала на западном берегу озера, а другая Вифсаида, получившая впоследствии название Юлииной — в честь дочери императора Августа, Юлии. По всей вероятности, местечко это лежало на теперешней равнине Батаига, как раз в том углу, где Иордан впадает в Галилейское озеро. Тут еще и теперь находятся развалины, в которых исследователи хотят видеть именно остатки древней Вифсаиды. К юго-востоку от нее расстилается пустыня, как соответствующая тому "пустынному месту," о котором говорит евангельское повествование. Пустыня усеяна скалистыми холмами, по которым пробивается бедная сухая растительность, какую только способна дать каменистая почва, никогда не возделывавшаяся рукой человеческой. Надвигаясь к озеру, холмы образуют небольшую бухту, где обыкновенно укрывались от бури или приставали вообще суда и лодки рыбаков. Туда-то и направился священный корабль с Христом и учениками, из которых большинству, конечно, вполне была знакома эта местность.
От Капернаума до Вифсаиды-Юлии было около восьми верст, и Христос имел некоторое время для того, чтобы отдохнуть душой и телом от перенесенных перед тем испытаний, а вместе с тем побеседовать и с учениками о вынесенных ими впечатлениях во время первого опыта своей апостольской миссии. Как общее положение вещей, так и эта миссия представлялись настолько серьезным делом, что одной из побудительных причин, заставлявших Христа удалиться в пустынное место, могло быть и желание — наедине, вдали от народа, обсудить эти предметы, чтобы затем с новыми, освежившимися умственными и телесными силами опять выступить на великое и трудное служение. Но эта последняя цель оказалась недостигнутой. Когда апостольская лодка двигалась через озеро по направлению к Вифсаиде-Юлии, народ издали следил за ней, и определив ее направление, массами бросился в обход озера. Он настолько страдал от духовного голода, что не в состоянии уже был хотя на время остаться без божеств. Учителя, подававшего чудесную духовную манну, и не смотря на то, что от Капернаума окружным путем до Вифсаиды-Юлии было не менее двенадцати верст, бросился туда пешком, неся при этом своих больных и недужных всякого рода.
История знает немало примеров, когда жаждущий духовной истины народ массами устремлялся за проповедниками, преподававшими слово истины; но эта картина народа, пешком обгоняющего лодку, везшую божественного Учителя, представляет беспримерное явление и еще раз свидетельствует о том, какая духовная сладость изливалась из уст Христа, если народные массы, для которых при обычном положении чувственное удовлетворение и, так сказать, желудочное самодовольство составляет верх блаженства, забывали о всех материальных удобствах и бежали из окрестных городов в пустыню — в надежде и там услышать все тот же благодатный голос, благовествующий слова духовной истины и любви. И вот почему, когда лодка пристала к берегу, он уже усеян был народом, среди которого было и много больных. При виде этой картины — Христос "сжалился над ними." И действительно они были как овцы без пастыря, и пастырь добрый не мог не почувствовать в Своем сердце глубокого сострадания к этим алчущим и жаждущим правды. Правда, не все среди этого народа руководились исключительно религиозными побуждениями. Среди него не мало было и таких, которые увлекались политическими мечтами и хотели видеть в галилейском Учителе Царя-Мессию, каким Он рисовался в воображении раввинов-зилотов, Мессию-завоевателя, который станет во главе своего дотоле угнетенного народа и, свергнув ненавистное иго римлян, создаст всемирную иудейскую монархию и заставит народы всего мира служить иудеям.
Галилеяне особенно отличались подобными патриотическими мечтами, что уже не раз приводило к мятежным восстаниям, вспышкам и смятениям. Но даже и в этом своем заблуждении народ был не вполне повинен, потому что был жертвой ложных учений и мечтаний своих книжников, в течение нескольких столетий обольщавших его своим хитросплетенным толкованием мессианских пророчеств, извращенных до неузнаваемости под влиянием разных исторических невзгод. Поэтому вина в заблуждении лежала на его именно недостойных учителях, которые до того ослеплены были ложью, что и доселе не хотели открывать глаз для проповедуемой истины и злобно преследовали Самого Божественного Проповедника. И Христос сжалился над этими заблудшими овцами дома Израилева и "исцелил больных их." При виде собравшегося народа, Спаситель, так сказать, забыл о Своем отдыхе и опять всецело отдался Своему служению, назидал народ, просвещал его мысли касательно царства Мессии и утешал страждущих.
В этой благодатной беседе быстро прошло время, и день уже склонялся к вечеру, а народ, прикованный сладостными словами благовестия, все оставался на том же месте и не думал расходиться. До полноты сердца насыщаемый духовным хлебом истины, он, по-видимому, уже не заботился ни о чем другом. Натуру человеческую часто упрекают в низменном эгоизме, но в ней есть и другая, поистине возвышенная сторона, и тот человек, которого иногда считают способным заботиться лишь о своем желудке, может оказаться возвышеннейшим идеалистом. Причина этого часто заключается в том, что окружающая обстановка подавляет духовную жизнь и удовлетворяет только чувственность. Но искра богоподобия в сущности никогда окончательно не погасает в человеческой душе, и стоит только прикоснуться к ней действительным, а не мнимым светочем истины, и она воспламенится вся, и тот же самый человек окажется неузнаваемым. Но для этого необходима глубокая искренность в самом проповеднике, та духовная властность, которая одна только и способна овладеть душами человеческими. Такой именно властностью отличалась проповедь Иисуса Христа, и под ее-то влиянием народ забывал о своих телесных потребностях, вполне довольный тем, что было едино на потребу.
Между тем, солнце уже готово было укрыться за западными холмами, и после коротких сумерек, какие обыкновенно бывают в Палестине, должна была наступить ночная тьма. Народ мог оказаться в крайне затруднительном положении, тем более, что он остался без пищи, а между тем среди него были женщины и дети, нуждавшияся в подкреплении. Ученики, которым в трудовой рыбачьей жизни, конечно, не раз случалось оказываться в таком затруднительном положении, когда внезапная буря уносила их лодку и прибивала к пустынному берегу, первые почувствовали затруднительность предстоящего положения и не преминули обратить на него внимание своего Учителя. Не зная, как выйти из затруднения, они обратились к Учителю с просьбой, чтобы Он поскорее отпустил народ и дал ему заблаговременно возможность отправиться в ближайшие селения и там купить себе хлеба. К крайнему их удивлению, Христос однако ответил им, что нет никакой надобности отпускать народ, и повелел, чтобы они сами дали ему есть. Это повеление показалось им до крайности странным, и они заметили, что для них нет никакой возможности накормить такое огромное множество народа, потому что для этого пришлось бы купить хлеба на целых двести динариев, на сорок рублей золотом, — а такой суммы не оказывалось в апостольской казне; [598] да если бы и оказалась, то негде было бы купить хлеба в столь пустынном месте. Не зная, как быть, Андрей заметил, что весь наличный запас провизии заключается в пяти хлебах и двух рыбах, оказавшихся у одного мальчика, [599] но что это значит для такого множества?
Не обращая внимания на эти рассуждения, обнаружившие лишь человеческую ограниченность, и предположив совершить великое чудо отеческого милосердия, Христос велел принести к Себе оказавшийся у мальчика запас хлебов и рыб, а народ рассадить правильными рядами для ужина. Это было незадолго до Пасхи, следовательно, в месяце нисане, когда природа в Палестине одевается в свой наиболее роскошный наряд, и склоны холмов покрываются свежей травой и разнообразными цветами. Время этого события собственно определяется на основании указании евангелиста Иоанна на то, что "приближалась пасха" (Иоан. 6:4), и это указание у него сделано как бы случайно. А между тем, оно проливает глубокий свет на самое событие. В то самое время, когда иудейские иерархи, книжники и фарисеи выставляли в Иерусалиме на показ свое лицемерное и гордое благочестие в храме Отца небесного, Его единородный Сын находился в пустыне, так как злоба этих самых иерархов и книжников лишила Его возможности посетить святой город. Народ, который собрался послушать благовестие о спасении из уст Самого Мессии, терпел голод в пустыне, между тем как Израиль, собравшийся в Иерусалиме для исполнения отживавшей тени закона, готовился ко вкушению пасхального агнца и предавался обычному праздничному довольству. Сердце Христа восскорбело при этой мысли, и Он порешил теперь же предустановить, так сказать, агапы или трапезы любви нового завета, предвестие той великой новозаветной пасхи, которая учреждена была позже. Сам порядок, в котором рассажен был народ по траве — рядами по сто и по пятидесяти человек, — обнаруживает как бы намерение учредить именно трапезу братскую с ее правильной уставностью и строгой дисциплиной.
Когда народ был размещен в указанном порядке, Христос как отец этой великой семьи, объединенной общей жаждой духовной истины, стал посреди нее, и взяв хлебы и рыбы, молитвенно возвел очи к Отцу небесному, подающему нам хлеб насущный и, благословив трапезу, стал разламывать их на части [600] и передавать ученикам, а последние — народу. И вот незаметно совершилось великое чудо, напомнившее народу о давних временах своей славной истории. Некогда Елисей напитал сто человек двадцатью ячменными хлебами, а его учитель Илия умножил муку и масло у бедной вдовицы настолько, что ей достало этой провизии до наступления полного изобилия в стране. [601] Но теперь на глазах более чем пятитысячной толпы народа совершилось еще более изумительное чудо: все получили из рук апостолов достаточное количество хлеба и рыбы, чтобы утолить свой голод, и, кроме того, осталось еще больше, чем было первоначально. Собрано было остатков еще целых двенадцать "коробов полных" 3). [602]
Никакая наука не в состоянии объяснить, каким образом совершилось столь поразительное чудо. Любители естественного объяснения чудес, конечно, не приминули и здесь указать на возможность обойти чудо Божьего всемогущества указанием на то, что хлеб мог быть незаметно принесен из соседних селений, а народ в своей восторженности воображал, что он получал части все тех же пяти хлебов и двух рыб, которые случайно оказались у мальчика; но такие и подобные объяснения, какие особенно любили выдумывать рационалисты прежней натуралистической школы, слишком наивны и предполагают слишком глубокое тупоумие в народе, чтобы можно было придавать им какое-нибудь значение, так что от них отказались даже такие крайние рационалисты, как Штраус и другие. Нет, область всемогущества, любви и благости Божией настолько велика и обширна, что никакой ограниченный человеческий ум не в состоянии обнять ее, а тем более жалки и напрасны попытки умалить ее и низвесть в пределы простой человеческой изобретательности. Совершившееся близ Вифсаиды-Юлии чудо поистине велико и поразительно, но оно кажется особенно поразительным потому, что совершилось в необычайной для нашего наблюдения форме. A между тем, совершенно такие же чудеса, и даже еще более поразительные и великие, совершаются постоянно вокруг нас, и мы только по привычке не замечаем их. В самом деле, разве менее поразительно то постоянно из года в год совершающееся на наших глазах чудо, что из малого запаса зерен вырастает такое количество хлеба, что его достаточно бывает для накормления не пяти тысяч только человек, а всего человечества, населяющего земной шар? Мы видим, что из брошенных в землю зерен вырастает колос, и понимаем, что его произрастанию содействуют внешние благоприятные условия — хорошая почва, благовременный дождь, достаточная степень тепла и света. Но эти внешние условия лишь помогают злакам произрастать, а сам процесс этого произрастания для нас также непостижим, как непостяжимо было умножение хлебов в руках Спасителя.
Никакая наука не в состоянии проникнуть в тайну произрастания злаков, и жизненный зародыш, скрытый в каждом зерне, составляющий саму причину прозябания и ждущий только благоприятных условий для того, есть поистине непостижимая для человечеекой науки, тайна, которая способна поразить всякий мыслящий ум не менее, чем и рассказываемое евангелистами чудо. Истинно поэтому говорит блаженный Августин, что чудо Божьего промышления о мире еще выше и величественнее, чем чудо непосредственного умножения хлебов в пустыне. Но кроме этого чуда в природе, подобные же чудеса совершаются нередко и в жизни христианских народов. Христос, Сам, насыщавший голодающий народ в пустыне, предоставил силу совершать подобные же чудеса и Своим последователям, и эти чудеса поистине поразительны, потому что они во всей силе показывают всемогущество любви Христовой. Когда два года тому (1897 год) назад целые области русского государства постиг жестокий неурожай, угрожавший великим бедствием, то от этого бедствия спасло именно только всемогущество любви Христовой. В древнем языческом мире бывали случаи, когда от голода вымирали целые города и даже области, потому что он не знал еще великой тайны всемогущей любви, возвещенной Христом. Совершенно иначе бывает в христианском мире. Лишь только какой-либо из христианских народов оказывается голодающим, на подобие народа в пустыне близ Вифсаиды, как над ним сжаливается Христос, и повелевает Своим ученикам "дать есть голодающим." И немедленно все истинные ученики приходят в движение, и, получая хлеб из благодатных рук Своего Учителя, раздают его нуждающимся, и все насыщаются. Так именно случилось и с русским народом в годину его бедствия. Лишь только разнеслась весть о постигшем его бедствии, как от всех истинных последователей Христа, начиная от царских дворцов до последней хижины, потекли обильные приношения, даже от берегов далекой Америки поплыли целые корабли с хлебом — и совершилось изумительное чудо насыщения целых миллионов голодающего народа. Надо быть поистине слепым, чтобы не видеть этих совершающихся вокруг нас чудес; а кто достаточно прозорлив, чтобы видеть и оценивать силу этих чудес в природе и жизни, для того вполне ясным и не требующим никакого доказательства будет и чудо умножения хлебов в пустыне.
Столь неожиданно насытившись от чудесных щедрот Христа и Его апостолов, народ изумлялся, и ему оставалось только возблагодарить божественного Подателя всяческих благ. Но к прискорбию — сытый народ оказался менее способным понимать духовные истины, чем в своем голодном состоянии. Совершившееся перед ним чудо поразило его больше со своей чувственной стороны, чем глубоким таинственным значением, и в нем с небывалой силой воскресли ложные мессианские мечты, внушенные раввинством. Раввины учили, что имеющий придти Мессия, между прочим, будет в изобилии доставлять иудеям не только простые яства, но и самые изысканные предметы пиршественного потребления. В горячих головах галилеян теперь под влиянием только что виденного невольно зародилась мысль, не есть ли это начало царствования Мессии — завоевателя, и так как Сам Христос казался им слишком смиренным, то у этих мечтателей явилась дерзкая мысль — насильственно ускорить наступление царства Мессии. Они задумали силой взять Христа и провозгласить Его своим Царем! Мысль была крайне опасная, так как неминуемо повлекла бы за собой поголовное восстание против римлян и ускорила бы гибель народа, еще не до конца воспользовавшегося благовестием. Поэтому Христос, скорбя о глубоком неразумии закосневшего в своем упрямстве народа, оказавшегося столь тупым к пониманию тайн царства Божьего, поскорее отправил апостолов обратно за озеро, а Сам, отпустив волнующийся народ, удалился на гору, чтобы там в уединеной молитве найти желанное успокоение.