Образцы церковной проповеди. Поучение в Неделю 12-ю по Троице. [932]

"Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим… и приходи и следуй за Мною"
(Мф. 19:21)
Эти слова сказаны были Иисусом Христом одному еврейскому юноше из таких, каких и ныне немного, который не отступая от истины, не ложно мог сказать о себе: всё это, т. е. весь закон Моисеев, сохранил я от юности моей. И такому-то примерному, строгому хранителю и исполнителю заповедей Божиих сказано: "если хочешь быть совершенным…" Значит, полного нравственного совершенства, посредством исполнения одних ветхозаветных заповедей человеку невозможно достигнуть? Да, это так. A мы-то мечтаем о себе: чем же мы не люди, чем ни христиане, коли не воры мы, не прелюбодеи, не клятвопреступники и т. д. Увы! как видите, друзья мои, если бы мы и все даже заповеди закона Моисеева исполнили, — исполнили в точности и исполняли постоянно от дней юности, — и тогда до полного нравственного совершенства далеко еще нам. Что, впрочем, и само собой понятно. Вот главное содержание заповедей, на Синае данных: не кланяйся идолам, не божись напрасно, не убий, не прелюбодействуй, не укради, не клевещи ни на кого, не завидуй другим: — все только не делай того и другого и третьего. Но это разве достоинство особенное не быть и только — вором, убийцей и т. п.?
Безусловно — хорошо и то, что ты не запятнал своей чести ничем бесславным: но все же остается вопрос: "а что сделал ты собственно для своего усовершенствования в добре, чтобы быть тебе не только не хуже того, чем был ты до сих пор и в детстве, а чтобы с летами преуспевать тебе более и более в добрых делах? Худого ты не сделал ничего: — прекрасно. A доброго? Тоже ничего, или мало? Какое же это совершенство?" Юноша, упоминаемый в Евангелии так и понимал, надо полагать, свое нравственное положение и потому-то, хотя он и в точности соблюл и исполнил весь закон, однако же обращается к Иисусу Христу с вопросом: "чего еще недостает мне?" Видно, он чувствовал, что до полного совершенства чего-то не достает ему. Спаситель указал ему, что делать. Но как книжники с фарисеями, так и этот юноша оказался далеко еще не способным возвыситься до полного усвоения евангельского учения. "Услышав слово сие, юноша отошел с печалью:" решимости идти в след за Иисусом, и для этого отказаться от пристрастия к земным стяжаниям, наполнявшего его сердце, y него недостало. И, таким образом, юноша этот, равно и многие из законников, хотя и приблизились, близко стояли к царству Божьему, однако в него не вошли.
Какой разительный отсюда урок и нам с вами, друзья мои! Не иметь за собой упомянутых грехов и y нас не считается ли верхом совершенства? Между тем — мы ведь христиане. Нам сказано: "если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное" (Мф. 5:20). И в другом месте Иисус Христос говорит: "не нарушить пришел Я, но исполнить" (5:17), т. е. восполнить, дополнить, усовершенствовать. Или что то же, христианину мало исполнять ветхозаветные лишь заповеди, и притом в буквальном только смысле: ему предложены заповеди более возвышенные.
Эти заповеди дал Иисус Христос новому Израилю — в известных 9 изречениях евангельских о блаженстве: "блаженны нищие духом (духом противления и превозношения, т. е. смиренные), блаженны плачущие, блаженны кроткие, милостивые, чистые сердцем и т. д." Смысл общий этих изречений такой: ты исполнил весь закон Моисеев, ты не вор, не убийца. Хорошо. Но ты все еще нищ перед Богом и пока ты не сознаешь себя таковым и не восплачешь о своем убожестве и не возжаждешь евангельской праведности, — не видать тебе Царства Небесного. Нет, а ты не только не будь вором, а и свое-то раздай нуждающимся; не только не будь прелюбодеем, а и в уме не держи подобных мыслей, чтоб и сердце-то твое было на этот счет чисто, не только не убивай никого, а и других враждующих старайся примирять всячески, не только ни на кого не клевещи, а еще стой за правду до смерти и за имя Христово готов будь пострадать. Вот тогда совершен ты будешь.
Благочестивые слушатели! Внимайте, чего от нас требует закон евангельский и к какому совершенству должны мы стремиться делом, мыслью и желанием. Аминь.

Путь к вечной жизни

Жизнь земная коротка, и какими бы благами ни наслаждался в ней человек, она не может удовлетворить его, именно вследствие своей кратковременности. Поэтому человек жаждет продлить свою жизнь, стремясь достигнуть вечной жизни и, сознавая все безграничное преимущество этой жизни над теперешней скоропреходящей, ищет пути, который мог бы привести к ней. Эта мысль всегда занимала всех величайших мыслителей, но тайна ее вполне открыта только христианством. И Святая Церковь, постепенно возводя своих чад к познанию тайны домостроительства нашего спасения, в своем евангельском чтении в 12-ю неделю по Троице открывает нам путь к вечной жизни в притче о богатом юноше, показывая вместе с тем, как труден этот путь для тех, кто не имеет достаточно решимости и мужества порвать с суетными благами мира сего.
Когда Спаситель Христос излагал перед народом тайны царства Божьего, к Нему подошел один из слушателей, чтобы получить от Него ответ на один из самых жгучих вопросов его жизни. Кто был этот совопросник, — евангелисты не говорят, но во всяком случае несомненно, что это была важная личность. По свидетельству Святого Евангелиста Луки, это был некий князь, "один из начальствующих" (18:18 [933]), т. е., вероятно, член синедриона, подобно Никодиму или Иосифу Аримафейскому, или, по крайней мере, подобно Иаиру, начальник какой-нибудь синагоги. Он был, кроме того, чрезвычайно богат и еще молод, так что Святой Матфей называет его "юношей." Вся жизнь, следовательно, представлялась ему в наилучших условиях, — он мог наслаждаться всеми благами мира сего.
Так бы и поступил другой на его месте, и тысячи поступают так, спеша удовлетворить свои страсти в тот краткий промежуток времени, который называется человеческим веком, и не заботясь ни о чем другом. Но этот богатый юноша был человек возвышенного характера. Он, очевидно, воспитан был в строгих правилах благочестия и для него величайшим вопросом жизни был именно вопрос, как достигнуть вечной жизни. Очевидно, вопрошатель уже раньше пережил много глубоких внутренних треволнений, стараясь сам для себя решить этот величайший вопрос, но собственные решения не удовлетворяли его, как не удовлетворяли и обычные правила подзаконной праведности. Ему хотелось проявить свое благочестие в каком-нибудь необычном подвиге добродетельности, а не в заурядном исполнении механических предписаний фарисейской морали. Душа его томилась под бременем этого страшного вопроса его совести, и теперь он рад был встретить Учителя, Который с такой дивно божественной ясностью раскрывал все тайны царства Божьего, что наверно более чем кто-нибудь мог разрешить и глубочайший вопрос его совести.
Поэтому, подойдя к Иисусу Христу, он, пренебрегая всеми преимуществами своей знатности и богатства, стал перед Ним на колени и сказал: "Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?" С таким титулом "учитель благий (добрый)" обыкновенно обращались ученики к своим духовным учителям — в знак особого уважения и почтения к ним. Но Спаситель, желая сразу же направить мысль молодого знатного совопросника на путь разумения Того, Кто в полном смысле благ, слегка упрекнул его за это льстивое наименование, но затем немедленно и дал ответ на его вопрос.
Юноша конечно ожидал, что новый Учитель, изливавший столь дивные словеса учения, говоривший так, как никогда не говорил человек, и во всяком случае поучавший с силой и властью, а не как книжники и фарисеи, преподаст ему какой-нибудь необычайный совет, достойный "благого учителя," и во всяком случае скажет нечто такое, до чего никогда не могли додуматься велеученые книжники и всезнающие фарисеи. Каково же было его удивление, когда Спаситель просто сказал ему: "если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди!" Молодой совопросник так поражен был неожиданностью этого ответа, что сначала, по-видимому, не хотел даже верить, чтобы этот ответ заключал в себе именно то, что гласил его буквальный смысл, а не что-нибудь другое более таинственное и сокровенное. Поэтому он невольно переспросил: "какие (заповеди)?" — полагая, что, наверно, Учитель имеет в виду какие-нибудь особые заповеди, а не те, всем известные заповеди, которые и без того исполнялись всяким более или менее порядочным иудеем.
Каково же было его разочарование, когда Учитель в ответ на этот вопрос перечислил ему эти именно обыкновенные, всем известные и всеми порядочными иудеями исполняемые заповеди, какие изложены в законе: "не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца и мать, и люби ближнего твоего, как самого себя." Этим ответом Спаситель хотел показать совопроснику, что путь к вечной жизни далеко не так труден, как воображают многие из тех, которые сами затрудняют его для себя, заваливая его всевозможными камнями преткновений и соблазнов — путь этот ясно указан в законе Божьем и достаточно прямо идти по нему, соблюдая установленные заповеди, чтобы достигнуть желанной цели. A сущность этих заповедей в конце концов сводится к любви, требующей того, чтобы мы любили своего ближнего, как самого себя.
Следовательно, прежде всего, для наследования вечной жизни необходимо именно исполнение Божьих заповедей, как первого условия для богоугодной жизни здесь на земле и для вечного блаженства в будущем. Эту мысль ясно высказывал и древний мудрец: "Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, — в этом все для человека" (Еккл. 12:13), и эта же мысль, очевидно, глубко коренилась в душе самого молодого богача, потому что он, все еще недоумевая, отвечал, что "все это сохранил он от юности своей."
Какая прекрасная черта в молодом богатом человеке! Много ли всегда было, и особенно много ли теперь в наш легконравный век найдется таких богатых юношей, которые могли бы по доброй совести сказать о себе то же самое? Увы, теперь больше таких, которые не только не исполняют заповедей Божьих, но даже не задаются и вообще какими-нибудь более серьезными вопросамии жизни, кроме вопросов о способах временных наслаждений. Но евангельскому молодому богачу показалось этого мало и потому он спросил: "чего еще недостает мне?" Очевидно, юноша не удовлетворялся этим заурядным благочестием, его душа жаждала высших подвигов добродетели, — чего-нибудь такого, что стоит выше обычных предписаний, так сказать, казенной морали. Он стремился к высшему совершенству, как бы имея в виду призыв Самого Божественного Учителя к тому бесконечному совершенству, идеалом которого является Сам Бог: "будьте совершенны, как Отец ваш небесный совершен есть."
Спаситель, конечно, провидел немощность человеческой природы, которая часто сама не знает, способна ли она достигать поставленных ею для себя возвышенных целей и в действительности часто уклоняется от них, но благородство этой пылкой натуры, не удовлетворяющейся обыденностью и ищущей высших подвигов добродетели, произвело на Божественного Учителя благоприятное впечатление и Он, взглянув на юношу, по свидетельству Святого Марка, "полюбил его" (Мар.10:21 [934]). Судя по-человечески, юноша не далек был от царства Божьего, но при всем том в его натуре было слишком много порывов и в то же время мало воли для осуществления их, и потому для тех высших подвигов, которых жаждала его душа, он в сущности был не пригоден. Так и оказалось в действительности. Когда Спаситель сказал ему, что если он хочет быть вполне совершенным, то пусть продаст имение свое и, раздав его нищим, пусть следует за Христом, — то натура богача сразу сказалась, привязанность к земным сокровищам взяла перевес над всеми высшими порывами духа, и — "юноша отошел с печалью, потому что, замечает евангелист, y него было большое имение." Тут со всей очевидностью сказалось, что все его благочестие, вся точность в соблюдении им заповедей, — все это в сущности было той внешней праведностью, которой отличалось фарисейство того времени. В юноше не было духа того самоотвержения, которое способно для высшего совершенства порывать со всеми благами земли.
Юноша отошел с печалью: почему он опечалился? Да просто потому, что ему жаль было расстаться со своими имениями, в которые вложено было все его сердце. Он страстно предан был своим имениям, потому что, говорит блаженный Августин, то, чего мы лишаемся с печалью, составляет предмет нашей страсти, а что не составляет предмета нашей страсти, с тем мы можем расстаться с полной готовностью и равнодушием. Благочестивый богач, очевидно, и сам не подозревал, как глубоко он привязан был к своему богатству, но Спаситель провидел это, и нарочно обнаружил перед ним несовершенство его праведности.
Случай этот произвел на всех глубокое впечатление, и Спаситель, обращаясь к ученикам, сказал им: "и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие" (Мф. 19:24). В восточных городах, кроме больших городских ворот, бывают еще узенькие калитки, в которые с трудом проникают в город запоздалые горожане. Эти калитки назывались "игольными ушками," и конечно всем понятно было это наглядное сравнение, потому что тяжело навьюченному верблюду нечего было и думать, войти в это "игольное ушко." A между тем, еще труднее, по словам Божественного Учителя, войти богатому в царствие небесное. Сравнение это поразило всех, ученики крайне изумились и сказали: "так кто же может спастись?" Если уж трудно войти в царство небесное даже такому во всех отношениях благочестивому человеку, как этот знатный совопросник, который от юности своей соблюдал все заповеди, имел рвение к высшему совершенству, то что сказать о заурядной массе людей, которые не только не стремятся к высшему совершенству, но не могут по совести сказать о себе, что они от юности соблюдали все заповеди? Если этому благочестивому богачу оказалось труднее войти в царство Божие, чем верблюду в "игольное ушко," и просто потому, что он не мог расстаться со своими богатствами, то много ли найдется людей, которые бы оказались выше его по благочестию и достойнее для наследования вечной жизни?
Все это вопросы, которые глубоко смутили учеников, и потом смущали и многих других, заставляя думать, что богатство есть действительно одно из непреодолимых препятствий к наследованию царства Божьего. Но смущение было напрасно, и Спаситель Христос рассеял его, сказав великое всеразрешающее слово: "человекам это невозможно, Богу же все возможно." Несомненно, богатство служит великим препятствием на пути к вечной жизни: оно пленяет человека и тысячами уз приковывает его к земле со всеми ее плотскими и житейскими наслаждениями. Всецело отдавшийся ему человек действительно подобен навьюченному верблюду, тяжко ступающему под своей ношей. Но зло заключается не в самом богатстве, а в этой именно и неразумной преданности ему, в том пристрастии к земным и чувственным благам, которое делает человека вьючным животным и, следовательно, неспособным к достижению высших целей. Трудно, а часто и невозможно бывает человеку подняться из этого печального нравственного состояния, из этой бездны любостяжания; но что невозможно человеку, то возможно Богу, и всякий богач, следуя руководству Божьего Промысла, может удостоиться благодати, которая способна дать ему силу победить свою страсть и затем ревностно служить царству Божьему, употребляя свое богатство не на услаждение своих страстей, а на дела милосердия и благотворения, на дела той любви, которая всемогуща открыть само небо, потому что любовь есть Бог, а для Бога нет ничего невозможного. [935]